обнимает его так сильно, как никогда никого не обнимала.
Не сразу, но Мэттью обнимает ее в ответ.
– Все хорошо, mon petit lionceau, – выдыхает он ей в волосы. – Все хорошо.
* * *
– Останься здесь, – тихо просит Эби, но Мэттью отводит взгляд. – Ты можешь побыть со мной. Они позаботятся о твоих ранах. – Ее голос едва ли громче шепота. Сердце сковывает боль. Эби знает, что он не останется, но продолжает просить. – Прошу, пожалуйста. Только на одну ночь.
– Не люблю прощаться, – грустно улыбается он. – И я не могу остаться.
Эби сжимает губы, чувствуя, как ком в горле мешает дышать. Мэттью тяжело вздыхает, и Эби просто стоит там, зная, что так будет лучше. Она хочет обнять его, хочет взять за руку.
– У твоего отца теперь много забот. – Он вздыхает, глядя на дом, сияющий огнями в темной ночи. Внутри уйма людей снуют из комнаты в комнату, решая тысячи возникших проблем. – Но я благодарен, что он сотрет упоминания о моем присутствии.
Эби грустно улыбается. Как бы она хотела стереть себе память! Ведь всего через несколько долгих минут, наполненных отчаянием, ее сердце разлетится на тысячи осколков.
– Я буду помнить тебя, – шепчет она, собирая остатки сил. Ему тоже тяжело, но это правильное решение. Эби не хочет, чтобы он видел ее боль сейчас. Она обнимает себя руками, поправляя отцовский пиджак на плечах. – Ты завысил мои стандарты, Мэттью Де Монтклер, – усмехается она, и Мэттью улыбается. – Как мне теперь снова полюбить кого-то?
И как мне теперь разлюбить тебя?
Но Эби не произносит этого вслух. Она лишь игнорирует пожирающую изнутри боль и натягивает грустную улыбку.
– Пообещай мне кое-что. – Эби тихонько вздыхает, глядя ему в глаза. – Если ты вдруг узнаешь, что кто-то заказал мое похищение… – Она грустно улыбается ему, и Мэттью со всей серьезностью смотрит на нее в ответ. – Поклянись, что ты возьмешь этот заказ первым.
Мэттью издает тихий смешок и качает головой. Но затем он снова смотрит ей в глаза несколько мгновений и медленно протягивает мизинчик. Эби чувствует, что пустота внутри наполняется теплом.
Она не в ее силах изменить это. Знает, что так будет правильно, потому что иного варианта нет. Один мир, но разные полюса.
Подняв руку, она обвивает свой мизинец вокруг мизинца Мэттью, и они сжимают пальцы. Не отпуская их, Мэттью поднимает вторую руку и, опустив ладонь на щеку Эби, притягивает девушку к себе. Эби обнимает его, мягко касаясь своими губами его. Горечь, тоска, печаль, отчаяние, сожаление и любовь смешиваются в ее сердце, заставляя его болеть. Мэттью целует ее так нежно, как никогда прежде. И когда этот поцелуй заканчивается, Эби вновь чувствует пустоту. Она смотрит ему в глаза, и это ощущается как-то иначе.
Сунув руку за спину, Мэттью достает свой пистолет. Держа его на открытой ладони, он протягивает его Эби.
– Если выбрала цель, – тихонько говорит он, поднимая голову, – не своди с нее глаз.
Эби осторожно забирает оружие из его рук, словно ощущая на нем тепло Мэттью. Она прижимает пистолет к груди и поднимает взгляд.
– Я не промахнусь, – обещает она, и это вызывает у Мэттью улыбку.
Не отводя от нее взгляд, он делает шаг назад. Затем еще один, и еще, позволяя теням скрыть себя от света фонарей.
– Мэттью? – тихо зовет Эби, зная, что он и так смотрит на нее. – Tu seras toujours ma douce souffrance[18].
Он широко улыбается ей в ответ. Сделав еще несколько шагов назад, продолжает смотреть на нее, прежде чем отвернуться. Эби видит, как тьма постепенно поглощает его силуэт, а затем он и вовсе исчезает. Девушка сжимает губы, не позволяя им дрожать. Она смотрит в темноту еще несколько долгих минут, прежде чем поднять взгляд к небу.
Легкий ветер обдувает ее лицо. Эби закрывает глаза и глубоко вздыхает. Скоро на небе появится первый луч мертвого рассвета, но еще никогда прежде Эби не чувствовала себя настолько живой. Дрожь постепенно отступает, и на душе становится спокойно. Она чувствует, что стала кем-то другим.
У нее под ногтями кровь ее дяди, на пальце кольцо ее матери. Отцовский пиджак накинут на ее плечи, а в руках пистолет, с которым Мэттью спас ей жизнь. Вот кто она теперь.
Эбигейл не выбирала эту жизнь, но теперь ответственна за то, кем стала. Открыв глаза, она в последний раз смотрит во тьму, а затем поворачивается в сторону дома. Крепко сжав в руке пистолет, девушка гордо поднимает голову и думает лишь о том, что завтра вернется домой и продолжит жить свою обычную жизнь.
Но теперь все будет иначе.
Эпилог
В Нью-Йорке прохладно. Декабрь приносит с собой холодный ветер. Эби допивает кофе и ставит чашку на стол. Она дописывает последние строки в документе, прежде чем сохранить его и свернуть. Закрыв ноутбук, облегченно вздыхает.
Официант с обворожительной улыбкой забирает пустую чашку, и Эби просит его принести счет. Телефон на столике вибрирует, экран загорается, привлекая ее внимание. Она улыбается, видя имя звонящего.
– Привет, пап! – весело произносит Эби, когда слышит родной голос на другом конце провода. – Да, все хорошо. Как и всегда. – Девушка прижимает телефон плечом к уху, чтобы свободными руками взять сумочку. – Да, конечно! Я уже приготовила тебе подарок на Рождество.
Она вынимает банковскую карту, и официант ждет, пока пройдет оплата. Затем он вежливо улыбается и прячет чек в книжке. Эби слушает, как отец снова настаивает на том, чтобы прислать за ней частный самолет.
– Пап, я в порядке, правда. – Она тяжело вздыхает, но больше не злится на отцовскую заботу. В конце концов, у него есть полное право переживать за нее. – Дейв не дает мне проходу, и мы полетим вместе, честно.
Эби снова тяжело вздыхает, вспоминая о своем новом телохранителе. Когда она отправилась учиться в Америку, то дала клятву отцу, что не будет отказываться от охранника. Это немного успокоило отца. Эби сдержала обещание, но у них с Дейвом все равно были личные договоренности. Он стал ей больше водителем, чем надзирателем, давая возможность построить новую жизнь в чужой стране.
Хоть Эби и нравится эта самая новая жизнь в Нью-Йорке, воспоминания о последних месяцах в Лондоне заставляют ее грустить.
