Некоторое время оба не шевелились. Потом Габриель вздохнул. Вздох был долгим и удовлетворенным.
– Тебе было хорошо? – спросил он, поцеловав Джулию в щеку.
– Просто фантастика.
Им не хотелось размыкать объятия. Постепенно их дыхание и биение сердец успокоились. Габриель осторожно поставил Джулию на ноги и опустил подол ее платья.
– Идти сможешь? – спросил он, озабоченно поглядывая на нее и ее дорогие туфли.
– Наверное. Только боюсь, буду слегка покачиваться.
– Тогда позволь тебя отнести.
Подхватив ее на руки, Габриель направился в ближайший туалет.
– Ощущения от секса совсем не такие, когда на тебе эта штука, так? – спросила Джулия, глядя, как он выбрасывает презерватив в мусорный бак.
– Урезанные, и это, конечно, тяготит, – ответил он, моя руки. – Но долгие годы мне был доступен только такой секс. Когда привыкаешь входить в тебя без всяких преград, презерватив становится орудием пытки.
– Извини.
Он вытер руки и поцеловал ей макушку:
– Не надо извиняться. Я не настолько эгоистичен, чтобы думать только о своих ощущениях. Из-за нескольких секунд ты бы потом весь вечер чувствовала себя неловко. – Джулия нахмурилась. Габриель прижался лбом к ее лбу. – Секс с тобой всегда великолепен, поскольку это больше чем секс. А теперь, думаю, тебе нужно причесаться и поправить макияж. Иначе все будут знать, что ты вернулась после музейного секса.
Судя по выражению его лица, Габриель был очень горд собой.
– Ты что, уже готов вернуться к гостям? – удивилась Джулия.
– Конечно, – ответил Габриель, застегивая пуговицы смокинга.
– И тебе не нужно привести себя в порядок?
– Нет. – Габриель наклонил голову вбок, оглядывая себя. – Я не возражаю, если гости догадаются, что я занимался с женой музейным сексом.
– А они обязательно догадаются.
– Как?
– Профессор, вы забыли одну деталь своего туалета.
– Это какую же?
– Галстук.
Габриель провел рукой по шее и удивленно поморщился. Обнаружив расстегнутую рубашку, он торопливо застегнул пуговицы.
– Где мой галстук?
– На полу. Там, где я его бросила.
– Соблазнительница, – пробормотал он, качая головой.
Джулия причесалась и взялась поправлять макияж.
– И как ты оценишь уровень нашего недавнего секса? Шкала оценки – от обычного до неземного.
– Потрясательно-галстукотерятельный.
– Только все-таки не забудь по дороге поднять галстук, – сказала Джулия, подкрашивая губы.
– Обожаю открытие выставок, – призналась Джулия, когда они вернулись к гостям. – Это самые лучшие моменты в их работе.
– Ты не перестаешь меня удивлять.
Рука Габриеля, лежавшая на спине Джулии, была готова спуститься ниже.
– Я могла бы сказать то же самое. Совсем недавно ты мне признавался, что на стекле остались очертания моего тела и ты их видел.
Габриель усмехнулся и все-таки похлопал ее по ягодицам.
Рядом послышалось вежливое покашливание. Обернувшись, супруги Эмерсон увидели dottore Витали.
– Простите меня за вторжение, но не согласились бы вы переговорить с потенциальным дарителем? – Он с надеждой смотрел на профессора Эмерсона.
Габриель повернулся к Джулии:
– Сегодня я уже встречался с доктором Витали. Днем. Он просил меня переговорить с владельцами частных коллекций и убедить их пожертвовать несколько работ Галерее Уффици. Но я могу отложить этот разговор.
– Ни в коем случае, – возразила Джулия.
– Ты уверена?
– Конечно. Тебе обязательно надо поговорить с этим человеком. Я похожу по залу, еще раз посмотрю экспозицию.
Габриель поцеловал ее в щеку, после чего вместе со своим старым другом направился к группе богато одетых мужчин и женщин, стоявших у входа в зал.
Джулия побрела по залу, неторопливо любуясь выставкой. Она стояла возле одной из своих любимых иллюстраций, изображавших Данте и Вергилия в Аду, когда услышала вкрадчивый мужской голос, произнесший по-английски:
– Добрый вечер.
Обернувшись, она увидела профессора Паччиани. К счастью, в зале они были не одни. Поблизости находилось несколько пар, любовавшихся рисунками.
– Я ни в коем случае не хочу портить вам вечер, – сказал итальянец, поднимая руки. – Я всего лишь прошу уделить мне минутку времени.
– Только минутку, – с явным неудовольствием глядя на него, ответила Джулия. – Сейчас сюда вернется мой муж.
– Не только он. Скоро сюда вернется моя жена. Так что не буду терять время. – Он улыбнулся, показывая ровные зубы. – Я сожалею о случившемся в Оксфорде. Если помните, я вел себя в рамках приличий. – Он сделал шаг вперед.
Джулия попятилась назад:
– Я это помню. Но мне надо идти.
Джулия попыталась его обойти, однако Паччиани загородил ей дорогу:
– Подождите еще немного. Профессору Пиктон очень не понравилось поведение моей приятельницы. Мне – тоже. – (Джулия недоверчиво посмотрела на него.) – Я говорил Кристе, чтобы она держалась подальше от вас. Но, как вы помните, она не пожелала слушать.
– Благодарю вас, профессор. А теперь, с вашего позволения, я пойду.
Он вновь оказался перед ней, подойдя излишне близко. Джулии не оставалось иного, как отступить еще на шаг.
– Вы могли бы сказать об этом профессору Пиктон? Я рассчитываю получить должность преподавателя в Колумбийском университете. Кафедрой заведует бывшая студентка Кэтрин. Я бы не хотел, чтобы тот досадный инцидент осложнил мне перспективы устройства на работу.
– Сомневаюсь, что Кэтрин станет вмешиваться в дела чужой кафедры.
– Я был бы признателен за вашу услугу. Ведь я уже оказал вам свою.
– Что вы называете своей услугой? – насторожилась Джулия.
– Я помешал моей приятельнице переспать с вашим мужем.
Джулии показалось, что скрипнули тормоза и мир остановился.
– Что? – переспросила она.
Вопрос прозвучал излишне громко. Несколько посетителей повернулись и посмотрели на них.
Щеки Джулии вспыхнули.
– Уверен, что вы пожелаете выразить свою благодарность, – тихо сказал Паччиани, снова подходя к ней ближе.
– Вы шутите?
– Ничуть. Ваш муж должен был встретиться с Кристой в ее гостиничном номере. Я убедил ее переключиться на кого-нибудь другого. Тем самым я оказал вам услугу.
