отказать ему. Честно говоря, я не хочу этого делать.
Это его длинное, худощавое тело входит так, словно он никогда и не уходил, и я почти жалею, что он этого не сделал. Потом я вспоминаю, что у нас обоих были дела, которые нам нужно было уладить, и мой желудок тревожно сжимается при мысли о том, что Кам приехал только для того, чтобы сказать мне, что он возвращается в Нью-Йорк.
На его лице появляется настороженность, и он прислоняется к стойке.
— Макайла, мне так жаль, — начинает он хриплым от эмоций голосом.
Все мое тело трясется.
— Я никогда раньше не встречал никого, похожего на тебя. На самом деле, нет никого похожего на тебя. Ты — все, чего я только мог желать, и я все испортил. Я никогда не хотел причинить тебе боль или игнорировать тебя; я только пытался найти себя. Сможешь ли ты простить меня?
— Кам, — шепчу я, ошеломленная тем, что он вернулся, и не желая вспоминать тот день, когда мы оба поступили опрометчиво.
Он отталкивается от стойки и делает один маленький шаг ко мне.
— Тссс… Пока не отвечай на этот вопрос. Позволь мне объяснить тебе то, что я должен был объяснить в тот день у себя на кухне, хорошо?
Вцепившись в одеяло, я киваю и сглатываю слезы, грозящие пролиться.
На меня смотрит сложная смесь уверенности и неуверенности.
— Ты — самое важное для меня. Я всегда буду ставить тебя на первое место, я могу тебе это обещать, но ты была права — мне нужно было взять себя в руки. Я уже понял это. Я просто не знал, с чего начать, но я разобрался в этом, и это то, чем я занимался в течение последнего месяца. Я хочу вернуть компании к жизни. Я купил «Саймон Уоррен» и работаю с Кэтрин над планом ее оживления.
Мои руки взлетают ко рту, и я больше не могу сдерживать слезы. Он действительно искал себя, и это то, чем он должен заниматься, то, что он любит, то, что ему предназначено делать.
— Всю свою жизнь я хотел заниматься бизнесом, и я отказался от этой мечты после смерти Брэндона. Страх перед твоей беременностью заставил меня осознать, что мне нужно что-то делать со своей жизнью. И наблюдая, как ты добиваешься того, чего хочешь, я понял, что моя мечта тоже все еще жива. Я просто должен был найти это похороненным под всем этим гневом.
Он нашел себя. Он действительно нашел себя.
Кам подходит еще на шаг ближе, и теперь в маленькой кухне-камбузе нас разделяет всего фут.
— Макайла, — говорит он, — мы были соседями по сиденьям, закадычными врагами, партнерами по книжному клубу, друзьями, учителем и ученицей и любовниками, но я надеялся, что прямо сейчас ты могла бы быть просто моей.
Слезы катятся по моим щекам, но в моем движении нет колебаний, когда я делаю тот единственный шаг, который разделяет нас, и бросаюсь к нему. Одеяло падает на пол, и мне просто все равно.
Поймав меня, он обхватывает мою попку и шепчет мне на ухо:
— Мне так жаль. Ты прощаешь меня?
— Да, я всегда буду прощать тебя. Я люблю тебя, — выдыхаю я, прижимаясь к его теплой груди. — И мне тоже жаль: я не должна была так себя вести. Сможешь ли ты простить меня?
В ответ Кам мягко отстраняется, но держит ладони прямо на кружевной ткани моих трусиков, откидываясь назад ровно настолько, чтобы он мог заглянуть мне в лицо. Я без макияжа, измученная и подавленная. Полный беспорядок. Но он смотрит на меня так, словно я самое красивое существо, которое он когда-либо видел. Его голос напряжен, когда он говорит мне:
— Я тоже люблю тебя, Макайла Александер, чертовски сильно.
Мои руки сжимаются вокруг него, и я никогда не хочу его отпускать.
Как раз в этот момент включается таймер паузы на телевизоре, и на кухню доносятся звуки зомби.
Веселье приподнимает уголки рта Кама.
— Ты смотришь «Ходячих мертвецов»?
Я тревожно прикусываю губу и смотрю в его сияющие глаза.
— На самом деле, так и есть.
— Я знал, что ты сдашься, — смеется он.
Самоуверенный ублюдок.
Наши взгляды встречаются, и кажется, что проходят минуты, но это всего лишь секунды. Это электрическое притяжение налицо, оно сильнее, чем когда-либо.
Я чувствую себя так, словно на мне малиновый берет.
Нет, я Мадонна, танцующая во всех своих драгоценностях.
Более того, я чувствую себя счастливой, настолько счастливой, что мне хочется аплодировать вместе с ними.
Кам улыбается — не полной улыбкой, а полуулыбкой. Его сочные губы умоляют меня поцеловать его, и я не хочу терять ни минуты, когда обвиваю руками его шею и прижимаюсь губами к его губам. Он кладет одну руку мне на шею, а другую — на поясницу. Мы оба широко открываем рты, когда наши губы соприкасаются, и я чувствую связь между нашими душами.
Мы целуемся.
И целуемся.
И целуемся.
После того как он перекидывает меня через плечо, держа мою задницу одной рукой, которая теперь у меня под трусиками, он несет меня вверх по лестнице в мою спальню.
Очень по-пещерному с его стороны.
Втайне мне это нравится.
Оказавшись внутри, он садится на мою кровать, сажает меня к себе на колени, и я обхватываю его ногами.
— Прости, — снова шепчет он.
Я делаю долгий выдох.
— Больше никаких извинений, ладно?
Он кивает, и его глаза загораются.
— Я так чертовски сильно скучал по тебе и твоему телу.
— Это тело скучало по тебе, — мурлычу я. — Я даже не выдержала и купила новый вибратор.
— Я каждый день дрочил на твою фотографию в обнаженном виде, — признается он.
Теперь я рада, что так и не удалила ее с его телефона.
Я извиваюсь в предвкушении при мысли о его длинном, толстом члене.
— О, Боже, — стону я. — Я хочу тебя.
Моя футболка короткая, и его руки снова легко скользят в мои трусики и начинают ласкать мою попку.
Я думала, что он любитель сисек, но я начинаю подозревать, что он скорее любитель задниц. Возможно, мне придется пересмотреть запретную зону. Когда-нибудь.
— Без презерватива, — говорю я ему.
— Ты уверена?
— Прямо сейчас я свободна от фертильности, так что давай воспользуемся этим преимуществом.
Его лицо искажается.
— Я не уверен, что мне нравится, как это звучит.
— Смирись с этим, — говорю я ему и беру его за руку. Расстегивая его рубашку, я срываю ее с него. Теперь, когда ткань расстегнута, я могу проследить идеально вылепленные линии,
