— Джеймс расстроится, — сказала я. — Пожалеет, что не может заполучить такую красотку. Как только я появлюсь в дверях, он упадет на колени и будет уговаривать меня вернуться.
Мои прекрасные фантазии насчет пускающего слюни Джеймса прервал резкий голос Хелен:
— Что ты сделала со своими ушами?
— А что такое?
— Они коричневого цвета.
— Ой, это краска. Ее теперь не отмоешь. Наверное, лучше опустить волосы, чтобы не было видно ушей, — с грустью сказала я. Я как-то быстро привыкла к своему изысканному виду.
— Нет, мы что-нибудь придумаем, — сверкнула глазами Хелен. — Сиди смирно!
Она вышла и через минуту вернулась с Анной, которая при виде меня присвистнула, огромным куском ваты и бутылкой скипидара.
— Ты займись тем ухом, — распорядилась Хелен, — а я примусь за это.
Я пошла на свидание с Джеймсом не с каштановыми, а с красными и почти кровоточащими ушами.
Зато волосы были подняты вверх.
Должна признаться, что мое появление в дверях ресторана — один из самых приятных моментов в моей жизни. Джеймс поднял голову от бумаг, которые читал, и буквально обалдел.
— Гм, Клэр, — запинаясь, сказал он, — ты выглядишь потрясающе.
Я улыбнулась таинственной и изысканной улыбкой (так мне казалось).
— Спасибо, — промурлыкала я.
«Будешь знать, как меня бросать», — подумала я, усаживаясь на стул и давая ему возможность обозреть мое бедро в тонюсеньких колготках и короткое черное платье в обтяжку.
Он глаз не мог от меня оторвать.
Это было восхитительно!
Пока я шла от машины к ресторану, некоторые мужики странновато на меня поглядывали. Скорее всего для вечера понедельника в апреле я была чересчур элегантно одета. Да плевать на них!
Официант, молодой человек в плохо сидяшем на нем костюме, старающийся казаться итальянцем, но с дублинским акцентом, кинулся к нашему столику и потратил слишком много времени, расправляя салфетку на моих коленях.
— Спасибо, — сказала я, когда мероприятие слишком затянулось.
— Всегда пожалуйста, — протянул этот идиот — такой же итальянец, как бекон с капустой, — и подмигнул мне поверх головы Джеймса.
Честное слово!
Тут я впала в панику.
Не принял ли он меня за проститутку?
Я знала, что платье у меня слишком короткое. Но какого черта?!
Джеймс улыбнулся мне теплой, милой, одобрительной улыбкой. На мгновение я даже узнала в нем мужчину, за которого когда-то выходила замуж. Но тут он заметил, что молодой официант слишком низко наклонился, чтобы получше разглядеть мои ноги, и улыбки как не бывало.
— Клэр! — Он нахмурился, подобно отцу семейства времен королевы Виктории. — Прикройся. Только посмотри, как официант на тебя пялится.
Я покраснела.
Теперь в своем коротком платье я чувствовала себя провинциальной девчонкой, нелепой, а не сексуальной женщиной-вамп.
И все этот клятый Джеймс!
Он не всегда был таким, поверьте мне. Когда-то чем короче было мое платье, тем больше я ему нравилась.
Что ж, верно говорят, времена меняются.
Я наклонила голову и принялась отыскивать в меню самое дорогое блюдо.
— Мне кажется, нам надо обсудить вопрос денег, — сказала я, когда официант ушел.
— Все в порядке, — сказал он. — Я заплачу. Карточкой.
— Да нет, Джеймс! — возразила я, подозревая, что он намеренно строит из себя дурака. — Нам надо поговорить о наших деньгах. Понимаешь, твоих и моих, о нашей финансовой ситуации.
— А, понятно, — кивнул он.
— Так у нас есть деньги? — спросила я с беспокойством.
— Деньги? Разумеется, есть! — раздраженно ответил он. Раздражение его было вполне объяснимо. Еще бы, ведь я посмела усомниться в его способности содержать жену и семью. Или надо было сказать «жен и семьи»?
— С чего это ты решила, что у нас нет денег? — проворчал он.
— Ну, я долгое время не работала, только получала жалкое пособие по беременности, а ты платил по закладной. Кроме того, ты должен был платить за другую квартиру и…
— За какую другую квартиру? — спросил он громко и раздраженно.
— Ну, за ту… где ты жил с этой… Дениз, — промямлила я. Я с трудом выговорила ее имя.
— Но я давно вернулся в нашу квартиру, — с заметным удивлением сказал он. — Разве ты не знала?
В мою голову пришли сразу несколько мыслей.
Можно ли убить человека вилкой? Если судья окажется женщиной, будет ли она ко мне милосердней? Очень ли противная в тюрьме еда? Что станет с Кейт, если ее мать убьет ее отца?
Голос Джеймса пробился ко мне сквозь все застилающий кровавый туман ярости.
— Клэр! — заботливо спрашивал он. — Ты плохо себя чувствуешь?
Я сообразила, что держу в руке нож, сжимая его так крепко, что руке больно. Я не могла видеть своего лица, но знала, оно все красное от гнева.
— Ты хочешь сказать, — наконец прошипела я, — что ты привел эту женщину в мой дом?
Мне казалось, что я задохнусь, или меня вырвет, или я сделаю что-нибудь еще малоприличное.
— Нет-нет, Клэр, — сказал он торопливо, видимо испугавшись, что я устрою сцену. — Я переехал в нашу квартиру, но Ден… она не переехала.
— Вот как?
Я совершенно ничего не понимала. Не знала, что сказать. Наверное, потому, что не соображала, что я на самом деле чувствую.
— Я уже… ну, ты знаешь, не… с ней. Уже довольно давно.
— Вот как…
Как в сказке — чем дальше, тем страшнее.
Мне все еще хотелось его придушить.
Только подумать, он разрушил наш брак, наши отношения ради чего-то, что не выдержало даже двухмесячного испытания!
Все зря. Чувство бессмысленной потери охватило меня.
— Почему никто мне не сказал? — пробормотала я, не понимая, что случилось с системой сплетен, так хорошо налаженной мною и подругами.
Джеймс попытался меня успокоить:
— Возможно, никто еще не знает. Я свои дела не слишком афишировал. И за последний месяц мало кого видел. Я ездил на курсы, — добавил он.
По крайней мере, он не ездил отдыхать с этой толстухой Дениз, когда я ему звонила. А я-то как злилась, сколько нервной энергии зря извела!
Затем меня разобрало любопытство. Что же произошло между Дениз и Джеймсом? Я понимала, что спрашивать не следует, но удержаться не могла.
— Так она дала тебе под зад коленом? — спросила я. Мне хотелось, чтобы вопрос прозвучал равнодушно, но получилось с горечью. — Вернулась к Марио, или Серджио, или как там его зовут?
— Вообще-то нет, Клэр, — сказал он. — Я ушел сам.
— Надо же! — Я вся пропиталась горечью. — У тебя входит в привычку бросать женщин.
— Да, Клэр, я понимаю, что ты хочешь сказать.
По его тону можно было предположить, что он выше всего этого. Но как человек порядочный, считает нужным со мной согласиться.
