ласково. – Позвольте поинтересоваться: вы только что сослались на показания лица по имени Ларионов Егор Матвеевич?
– Именно так. – Следователь выпрямился, чувствуя свою значимость.
Кондрашев протянул ему распечатку.
– А теперь взгляните сюда. Это официальный ответ из государственного органа. Запрос по предоставленным вами в протоколе данным – серия, номер паспорта, дата рождения – не дал результатов. Такого паспорта не выдавалось. Такого человека в государственном реестре не существует.
Следователь побледнел. Он лихорадочно листал бумаги, сверяя цифры.
– Этого не может быть… Я лично видел…
– Вы лично видели фальшивку, – любезно пояснил Кондрашев. – Вы строите обвинение на показаниях фиктивного лица, что, согласно статье ***, делает эти доказательства недопустимыми. Более того, это тянет на фальсификацию доказательств. А это уже статья ***. До пяти лет, между прочим.
Я поднялся, неторопливо достал из внутреннего кармана свой настоящий паспорт и протянул следователю.
– Я – Егор Рябин. Вот мой паспорт. Впервые слышу о каком-то Ларионове. Похоже, кто-то вас, товарищ следователь, ввёл в заблуждение.
Следователь смотрел то на мой паспорт, то на свои бумаги, то на Кондрашева. Лицо его покрылось потом. До него медленно доходило, что его развели. Он видел меня в особняке Ларионова, но не мог доказать, так как все бумаги мы подписывали в неофициальной обстановке.
– Я… мы проверим… – пробормотал он.
– И ознакомьтесь ещё вот с этим, – Евгений протянул бумаги следователю. – Заявление моего доверителя Егора Рябина о давлении на него со стороны Константина Ларионова с целью получения ложных показаний, что подтверждается аудиозаписью.
Герман мне на неделе скинул файл с видео, где старик обсуждал, как собирался нас нагнуть. Нашу с ним встречу я тоже записал, как мне велел Кондрашев. Слова Михаила могли бы тоже помочь, но их недостаточно, чтобы обвинить Ларионова в контрабанде.
– Аудиозапись? – мужик аж пошатнулся и посмотрел на меня безумными глазами.
– Продолжишь так на меня таращиться, я ещё добавлю в этот список похищение человека – моей невесты.
– И самое главное, – продолжил адвокат, – мы подаём встречный иск о клевете и фальсификации.
– Встретимся в суде, ублюдки, – оскалился я, чувствуя вкус победы.
Глава 33
САБИНА
Егор забрал меня вечером из дома дяди Тагара. Спустя двадцать минут мы подъехали к старым хрущевкам. На улице еще не стемнело, но даже при свете дня эти дворы не казались безопасным местом.
Только я вышла из машины, как чуть не наступила на какой-то мусор.
– Не могу поверить, что Вика здесь раньше жила, – я вцепилась в руку Егора.
Последние недели я посвятила реабилитации и теперь могла обходиться без костыля, но недолго. Через несколько минут ходьбы колено начинало ныть, так что опора под рукой мне все еще требовалась.
– А я не могу поверить, что мать решила променять особняк на это, – пробурчал Егор, махнув рукой на пятиэтажку.
Я подняла взгляд. Дома выглядели удручающе. Серый кирпич крошился, грозя рухнуть на головы прохожих, балконы были завалены хламом. Вокруг – покосившиеся качели, старая лавочка, на которой двое мужиков с бутылками играли в карты. Кусты и деревья давно не знали секатора. Осенняя погода делала это место еще мрачнее.
– Улыбнись, – ткнула я Егора локтем в бок. – Признайся, ты уже смирился с тем, что твоя мама выходит за Емельянова?
На лбу Егора залегла складка.
– Меня сейчас больше заботит собственная личная жизнь, чем ее.
От его слов во мне снова вспыхнула надежда, что наши отношения перейдут на новый уровень. Последнее время мужчины разбирались с Ларионовым, и я не лезла. Но теперь, когда все утихло, я каждый день ждала, что Егор наконец сделает мне предложение. Может, сегодня?
– Моя мать и неделю здесь не выдержит, – покачал головой Егор, обходя очередную лужу.
– К многому можно привыкнуть ради любимого человека.
Он бросил на меня изучающий взгляд. Понял, что я имела в виду не только его маму, а нас самих.
Наш зрительный контакт прервал мужик в одних трусах, который спустился к почтовым ящикам и вытащил какие-то бумаги. Я отвела глаза от такой непристойности.
– Вы тоже к Емельянову? – просипел он.
– Да, – ответил Егор.
– Этот мент свою дочурку за какого-то олигарха выдал, сам небось скоро отсюда съедет. Везет же некоторым.
Он закурил прямо в подъезде, почесал волосатый живот и поплелся наверх.
– Емельянов с твоей мамой переедут? – спросила я.
Егор фыркнул.
– Этот упрямый хрен даже копейку от Стаса не берет. Они с Викой сто раз пытались перевезти его в другой район.
– А дом, где раньше жила твоя мама?
– Принадлежал Ларионову. Мы могли бы его выкупить, но мать отказалась там жить. Думаю, что просто Емельянов не захотел туда переезжать.
Егор нажал на звонок, и через секунду дверь открылась. Стас пожал ему руку. Мы вошли в крошечную прихожую, где втроем было тесно. Стас отступил, пока Егор помогал мне раздеться.
– Я не видел твою машину.
– Оставляю за домами. Однажды застрял здесь, поэтому больше не рискую, - сказал Стас.
– Не надо было лезть в лужу, – из-за его спины вынырнула Вика и помахала мне. – Привет, Саби! Как нога?
– Лучше.
Я заметила перемену в ее внешности: короткая стрижка. Теперь волосы едва доставали до плеч.
– Тебе идет.
– Спасибо. В школе такую носила, очень удобно. Решила вернуть.
В моем народе не принято, чтобы у женщины были короткие волосы. Это считается символом бесчестия.
Квартира оказалась крошечной. Заблудиться тут невозможно. Мы прошли в зал, где посередине стоял раскладной стол, ломившийся от еды. От волнения я сегодня не ела, и запахи манили меня к себе нещадно.
Надя подошла, обняла сына и чмокнула меня в щеку. Сергей протянул руку Егору, и тот под ожидающими взглядами матери и Стаса нехотя ее пожал.
– Садитесь за стол.
Я заметила на безымянном пальце Надежды тонкое помолвочное кольцо.
За столом повисло напряжение. Тишину нарушал только звон вилок.
– Уже обжилась? – спросил Егор у матери.
– Почти.
Я смотрела, как она разглаживает скатерть, поправляет салфетки, украдкой оглядывает комнату. Эта маленькая квартирка с обшарпанными стенами была для нее чужой.
– Тут... уютно, – сказала я, пытаясь поддержать разговор.
Надя благодарно улыбнулась, но в глазах застыла тоска. Видимо, мой голос прозвучал неуверенно.
Сергей словно почувствовал настроение жены
