любить своего сына или свою дочь всем сердцем. Я уже люблю. Но хотя я рассматривала обе возможности, только одна из них — правда. Как только ребенок родится, эта часть истории закончится. Один из сценариев, которые я представляла себе последние полгода, не сбудется. Это не делает исход менее приятным, но правда в том, что когда история закончена, неважно, какая она, возможностей больше нет. Она такая, какая есть.
— Поэтому тебе стоит быть добрее к своим героям и дать им всем счастливый конец, — посоветовала Констанс. — Это лучше, чем все то, что они могли бы иметь в реальном мире.
Скарлетт уставилась на коробку.
— Возможно, самое лучшее, что я могла бы сделать для персонажей — это оставить их истории незавершенными. Оставить их с их возможностями, с их потенциалом, даже если они существуют только в моем воображении.
— Ты оставляешь письмо нераспечатанным, — мягко сказала Констанс.
— Возможно, да.
Грустная улыбка тронула губы Констанс.
— И в этом мире, возможно, Эдвард действительно в отпуске и тайком приезжает в Киртон-ин-Линдси, чтобы повидаться со мной.
Скарлетт кивнула, все ее тело сжалось от почти болезненного волнения.
Засвистел чайник, и Констанс поднялась на ноги.
— Возможно, будет трудновато добиться публикации, — сказала она через плечо с принужденной, дразнящей улыбкой. — Думаю, большинство людей ценят книги с концовками.
— Я как-то не задумывалась о том, чтобы опубликовать что-нибудь, — боль в спине разгорелась и перешла на переднюю часть живота, перехватывая дыхание.
— Ты обязательно должна это сделать. Мне всегда нравилось слушать твои истории. У каждого должен быть такой шанс.
Скарлетт снова переместила свой вес, пока Констанс готовила чай.
— Думаю, нам стоит поговорить в гостиной. Этот стул мне не нравится.
— Мы можем это сделать.
В кухне зазвенел фарфор, и Скарлетт с трудом поднялась на ноги. Постепенно боль утихла, и ей удалось сделать первый полный вдох.
— Скарлетт? — спросила Констанс, держа в руках поднос.
— Я в порядке. Просто нужно размять ноги.
Констанс поставила поднос на стол.
— Может, хочешь прогуляться? Это поможет?
— Нет. Я уверена, что мне просто нужно немного размяться.
Констанс взглянула на часы.
— Почему бы нам не позвонить акушерке? Просто чтобы убедиться.
Скарлетт покачала головой.
— Ближайший телефон в трех кварталах отсюда, и со мной все в порядке, — так и было... пока боль не вернулась и не распространилась снова, сковав все мышцы живота.
— Ты точно не в порядке.
Скарлетт почувствовала толчок, а затем по ее бедрам разлилось тепло. У нее отошли воды. Страх, которого она никогда не испытывала, охватил ее сильнее, чем схватки.
— Я позвоню акушерке, — Констанс взяла ее за локоть и подвела к стулу. — Садись. Не пытайся ходить, пока я не уложу тебя в постель.
— Мне нужен Джеймсон.
— Конечно, — успокаивающим тоном произнесла Констанс, убедившись, что Скарлетт сидит.
— Констанс, — огрызнулась Скарлетт, затем сделала паузу, пока сестра не посмотрела ей в глаза. — Мне... нужен. Джеймсон.
— Я позвоню акушерке, а потом в эскадрилью, обещаю. Сначала акушерка, если только твой муж не приобрел опыт в принятии родов?
Скарлетт сверкнула глазами.
— Хорошо. Сиди. Не двигайся. Хоть раз в жизни позволь мне быть главной, — она выбежала за дверь, прежде чем Скарлетт успела возразить.
Пять минут. Десять минут. Скарлетт смотрела на часы, ожидая Констанс.
Входная дверь открылась через двенадцать минут после ее ухода.
— Я здесь! — крикнула Констанс из гостиной как раз перед тем, как Скарлетт услышала, что дверь закрылась. Ее сестра широко и фальшиво улыбнулась, когда вошла в кухню.
— Хорошие новости. Акушерка скоро придет. Она сказала, чтобы ты пошла наверх и легла на чистую постель.
— Джеймсон? — сквозь стиснутые зубы спросила Скарлетт, когда очередная схватка взяла верх.
— Сколько у тебя было схваток, пока меня не было? — спросила Констанс, доставая из кухонного ящика несколько полотенец и убирая оставленный ею беспорядок.
— Две. А это уже. Третья, — Скарлетт боролась с ней глубокими вдохами, эта боль была лишь верхушкой айсберга. — Где. Джеймсон?
Констанс бросила полотенца в корзину для стирки.
— Констанс!
— Где-то над Северным морем.
— Конечно, он там, — сказала она сквозь стиснутые зубы. Ей следовало бы попросить его остаться, но для этого не было причин — во всяком случае, причин, приемлемых для командира его подразделения.
— Я не оставлю тебя, — пообещала Констанс, помогая Скарлетт подняться на ноги.
Она и не оставила.
* * *
Девять часов спустя Скарлетт лежала на свежевыстиранных простынях, уставшая и счастливая как никогда, глядя на пару ярко-голубых глаз.
— Мне все равно, что сказали акушерки, — Констанс оглянулась через плечо. — Эти глаза останутся такими же идеально голубыми.
— Даже если это не так, они все равно будут идеальными, — заявила Скарлетт, проведя пальцем по кончику самого маленького носа, который она когда-либо видела.
— Согласна.
— Хочешь подержать его на руках? — спросила Скарлетт.
— Можно? — засияла Констанс.
— Это справедливо, ведь сегодня ты была в равной степени и медсестрой, и горничной. Спасибо, — ее голос смягчился. — Без тебя я бы не справилась, — она поднесла сына, завернутого в одно из одеял, сшитых матерью Джеймсона и отправленных им, к рукам Констанс.
— Я бы не пропустила это, — сказала Констанс, прижимая к себе новорожденного. — Он идеален.
— Мы хотим, чтобы ты стала его крестной.
Взгляд Констанс метнулся к ней.
— Правда?
Скарлетт кивнула.
— Я не могу представить никого другого. Ты ведь защитишь его, правда? Если что-нибудь... случится... — ей грозила такая же опасность от бомбового налета во время сна, как и тогда, когда она служила в ВВС. Ни в чем нельзя было быть уверенным. — С моей жизнью.
Глаза Констанс затуманились, когда она посмотрела на ребенка на руках.
— Здравствуй, малыш. Надеюсь, твой отец скоро вернется, и мы сможем обращаться к тебе по имени, — она бросила на Скарлетт колкий взгляд.
Скарлетт улыбнулась. Она отказывалась обсуждать его имя, пока Джеймсон не возьмет его на руки.
— Я твоя тетя Констанс. Знаю, знаю, я очень похожа на твою маму, но она выше меня по крайней мере на полдюйма, а ее ноги на целый размер больше. Не волнуйся, мы станем выглядеть лучше, когда ты повзрослеешь на несколько месяцев, — она опустила лицо. — Хочешь узнать секрет? Я буду твоей крестной мамой. Это значит, что я буду любить тебя, баловать и всегда, всегда защищать. Даже от ужасной маминой стряпни.
Скарлетт насмешливо хмыкнула.
— А теперь я пойду приготовлю ей что-нибудь поесть, — она еще раз улыбнулась малышу, а затем передала его обратно Скарлетт. — Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я спущусь вниз? — она поднялась с кровати, когда дверь спальни распахнулась.
* * *
— С тобой все в порядке? — Джеймсон преодолел расстояние до
