Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 155
– Ты в таком малиннике работаешь, выбор у тебя королевский.
А та отвечала:
– С ума сошла! Ты бы посмотрела, что такое больной мужик в индустриальных масштабах… Омерзительное зрелище! У него чуть кольнуло, он уже по потолку ходит. После моей работы вообще можно в старых девах остаться. То ли дело у тебя… после каждого интервью можно роман крутить.
Елена засмеялась:
– Ты что? У меня еще хуже. Твои ломаются на болезнях, а мои на позерстве. Крутятся как пуделя на выставке. Главное, каждый считает, что о нем ничего не известно, ни сколько убил, ни сколько украл, ни сколько заложил… Знаешь, они все меня почему так любят? Потому что в моем присутствии им удалось час полюбоваться на собственный парадный портрет… Выходишь, будто побывала на утреннике в детском саду.
Она понимала это про всех, особенно про Патронова, который был квинтэссенцией дурного вкуса в общении; и все-таки, заходя в его квартиру, вдруг осознала, что надела самое красивое белье. И удивилась: «Оказывается, я этого хочу! Как странно…»
Открыла красивая молодая женщина в джинсах и прозрачной футболке, приветливо провела в гостиную. Это была чисто демонстрационная часть жилья: с антиквариатом, квадратно-гнездовым способом развешанными иконами и забивающими их фотографиями Патронова с великими мира сего, от президентов крупнейших стран до звезд шоу-бизнеса. Словно заходящий в дом мог не знать, кто такой Патронов, и сомневаться в его причастности к жизни представителей мировой элиты. В этом было детское: «Смотрите, что у меня есть!» Да и вообще он вел себя по-детски, из-за глубокой провинциальности не понимая, как, когда, где и с кем надо себя вести.
Патронов сидел за столом, а молодая женщина накрывала к чаю, постепенно выдавая статус домработницы, с которой спят. Интервью было длинным и кокетливым. Посередине Патронов кивнул молодой женщине:
– Лера, вы можете идти!
И она бросила на него потемневший от гнева взгляд, не столько за то, что было понятно, почему ее отпускают, сколько за «вы». Зачем Патронов назвал ее на вы, было неясно и ему самому. У него всегда сбоило. Такой же сбой в башке, как и когда пошел провожать Елену из гостиницы «Украина». Почему-то решил, что так правильно.
Только после ухода домработницы разлил водку по рюмкам, будто она могла запретить или осудить.
– Может, уже хватит? – спросил через час беседы, придвинулся и положил руку на Еленино колено. – Торжественная часть закончена, переходим к танцам.
– Я вообще-то пришла с другой задачей, – отодвинулась Елена, чувствуя себя неготовой.
– Ну, это ведь когда-то должно произойти, – обреченно сказал Патронов.
– Зачем? Я ведь не твой поэтический размер… – напомнила она.
– Откуда ты знаешь про мой поэтический размер? Кого ты наслушалась? – сказал он в интонации выяснения отношений, и Елена удивилась: «О, оказывается, у нас есть отношения?»
– Да я тебя видела с кем ни попадя…
– Это нормально. Так принято… Светская жизнь, так называемый «условный праздник». А человеческие отношения отдельно. Тебе мало того, что я тебя хочу, а ты меня? – спросил Патронов словно возмущенно.
– Обычно не мало, но с тобой почему-то мало. Совершенно не могу понять почему… – И тут ее словно ударило током, она с изумлением поняла, что Патронов страшно похож на ее первого мужа Толика.
Глаза, скулы, накачанные руки и плечи, манера щуриться и морщить нос. И это делает отношения с ее стороны странно наполненными тем, что в них еще не выросло. Она чувствует себя и виноватой перед ним, и обиженной им. Ее и тянет, и отталкивает.
«Видимо, я делаю глупость, – подумала она и ответила на его прикосновение. – Но очень хочется…»
Дальше все было странно. Патронов встал, подхватил ее на руки и отнес в кабинет.
– Я не буду включать свет, – виновато сказал он. – Здесь у меня всегда такой бардак.
Кабинет, который по всей логике должен был состоять из монументальной мебели, навороченного компьютера, золотых корешков Брокгауза и Эфрона, подлинников на стенах и прочих помпезностей раскрученного персонажа, оказался совершенно студенческой комнатухой. Модный матрац с морскими водорослями на полу, старый огромный письменный стол, забитые книгами простенькие стеллажи, груды газет и журналов где ни попадя. Наличие денег выдавал только тренажерный комплекс. Ей стало страшно спокойно здесь после парадной гостиной. Патронов сразу показался совсем молодым и «своим», и они упали в объятья друг друга на матрац, с которого, шелестя, посыпались на пол глянцевые журналы и брошюры…
Потом Патронов сидел в постели, курил и рассказывал про то, как умирала его мама. Про школу, где его били как отличника. Про братьев и сестер. Про первую любовь, вышедшую замуж за сына секретаря обкома партии.
– Ужас какой-то, – сказала Елена, прижавшись к нему. – Кто бы мог подумать… Патронов с человеческим лицом…
– А ты сомневалась? – спросил он.
– Да мне такое про тебя рассказывали, что подойти было страшно.
– Если бы ты знала, что мне про тебя рассказывали… – вздохнул он.
– А что можно обо мне рассказать? – удивилась Елена.
– Ну, что ты сексуальная террористка без страха и совести. Что если тебе мужик понравился, то тебе все равно, где и как!
– Так это ж правда! – засмеялась Елена.
– Что ты любовница главного редактора, поэтому у тебя особое положение в газете!
– Ты его видел? – возмутилась Елена. – А особое положение у меня потому, что он меня переманил с более крутого места.
– Что ты пять раз была замужем.
– Три.
– Что скорее всего ты лесбиянка.
– А как же при этом сексуальный терроризм с мужиками?
– Не, ну в смысле, мужская хватка.
– Да если бы у баб в нашей стране не было мужской хватки, мы бы как народ давно исчезли с лица земли…
– Что ты мне это объясняешь, я же слухи перечисляю. Слухи же вообще создаются, чтобы закрыть людей друг от друга ширмами. Поэтому надо тренировать глаза, а не уши.
– Прямо сейчас и начнем… – С ним было очень просто, как будто давно знакомы и сто раз уже были в постели. – Ты похож на моего первого мужа. У меня от твоих прикосновений снимается чувство вины перед ним.
– А ты могла бы выйти за меня замуж? – спросил он.
– Нет, – не задумываясь, ответила она.
– Странно. Многие хотят. Престиж, деньги… и вообще.
– Они же не знают, что замуж выходят не для этого, а я знаю.
– А для чего?
– Для счастья.
– А со мной счастья быть не может?
– Может. Но для этого тебя надо любить. И любить суету, которую ты создаешь вокруг себя.
– Это не суета. Это такой пиар. Такая игра. В моем деле если отошел – тебя уже подмяли.
– Ты точно, как мой первый муж. Только он был в спорте. Там это справедливо. За это я и ненавижу спорт. Но ты ведь в политической аналитике. Зачем заниматься тем, где тебя могут каждую минуту подмять? Зачем так позиционировать свою личность по жизни, что ее могут заменить более прытким.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 155
