class="p1">— Всё. Рассказывай.
Я скинула куртку на стул и села на кровать.
Рассказывать не хотелось.
Потому что если произнести это вслух, оно станет ещё реальнее.
Ещё глупее.
Ещё опаснее.
— Мы попили кофе, — сухо сказала я.
— Угу.
— Потом он проводил меня.
— Угу.
— И всё.
Ася молчала.
Я тоже.
Она подошла ближе и села напротив меня.
— Ника.
— Что?
— Ты никогда так не врёшь.
Я подняла глаза.
Ася смотрела на меня слишком внимательно.
Чёрт.
— Он сказал, — начала я и вдруг сама почувствовала, как снова начинает стучать сердце, — что в следующий раз поцелует меня.
Ася замерла.
Потом медленно моргнула.
Потом закрыла лицо ладонями.
— Господи.
— Вот именно.
— Нет, подожди… — Она убрала руки и посмотрела на меня уже почти восхищённо. — Он реально это сказал?
— Да.
— Прямо так?
— Прямо так.
— И ушёл?
— Да.
На секунду в комнате повисла тишина.
А потом Ася вдруг уткнулась лицом в подушку и завизжала так, что я швырнула в неё тетрадь.
— Ты ненормальная
— Это не я ненормальная! Это он ненормальный! — заявила она, всё ещё смеясь. — Боже, Ника, это же…
— Только не говори “романтично”.
— Это вообще не романтично.
— Вот именно.
— Это хуже.
— Спасибо.
— Это очень горячо.
Я закрыла глаза.
— Я тебя сейчас убью.
— А что ты хочешь, чтобы я сказала? Что Марк Громов скучный? Он не скучный. Он просто псих.
— Самоуверенный псих.
— Но красивый.
Я открыла глаза.
— На чьей ты вообще стороне?
— На стороне зрелища.
— Предательница.
Ася плюхнулась рядом со мной на кровать и ткнула меня плечом.
— Ладно. А теперь честно.
— Нет.
— Ника.
— Нет.
— Тебе понравилось?
Я уставилась на неё.
— Что именно?
— То, как он это сказал.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Ни капельки?
— Ни капельки.
Ася хитро улыбнулась.
— Тогда почему ты до сих пор это прокручиваешь в голове?
Я промолчала.
Потому что она, к сожалению, была права.
Я прокручивала.
Раз за разом.
Каждую секунду.
Каждую интонацию.
Каждый его взгляд.
И ненавидела себя за это.
— Он меня бесит, — тихо сказала я.
— Это я уже поняла.
— Нет, ты не понимаешь. Он ведёт себя так, будто может просто прийти и решить всё за меня. Как будто я… не знаю… какая-то очередная цель, которую можно взять наглостью.
Ася пожала плечами.
— Может, раньше с другими это работало.
— Со мной не сработает.
— Может быть.
Я резко повернулась к ней.
— Что значит “может быть”?
— Значит, что ты не похожа на девушку, которая легко ведётся.
— Спасибо.
— Но ты очень похожа на девушку, которой впервые попался парень, способный её выбить из равновесия.
Я открыла рот, чтобы возразить.
И закрыла.
Потому что это тоже было слишком близко к правде.
Меня действительно выбило.
И это было хуже всего.
Я всегда любила, когда всё понятно. Когда люди говорят одно, делают одно, и ты примерно знаешь, чего от них ждать.
С Марком Громовым всё было иначе.
Он смеялся, когда должен был злиться. Давил, когда следовало отступить. Смотрел так, будто уже видел меня насквозь.
И говорил вещи, от которых внутри что-то неприятно дрожало.
— Я спать, — сказала я резко и поднялась.
— Врёшь.
— Почему это?
— Потому что ты полночи будешь смотреть в потолок и думать о том, как тебя бесит Марк Громов.
Я взяла подушку и кинула в неё.
Ася засмеялась и ушла в душ, а я переоделась, легла под одеяло и уставилась в темноту.
Несколько минут я честно пыталась уснуть.
Потом ещё несколько.
Потом перевернулась на бок.
Потом на спину.
Потом снова на бок.
Телефон на тумбочке тихо завибрировал.
Я замерла.
Потянулась к нему раньше, чем успела подумать.
Незнакомый номер.
Сердце почему-то стукнуло сильнее.
Я открыла сообщение.
Спокойной ночи, Лебедева.
И постарайся не думать обо мне слишком много.
Хотя мы оба знаем, что уже поздно.
Я резко села на кровати.
— Нет, ну это уже… — прошептала я в пустоту.
Из ванной крикнула Ася:
— Что там?!
— Ничего!
Я снова посмотрела в экран.
На губах почему-то появилось нервное, злое подобие улыбки.
Самоуверенный. Невыносимый. Ужасный.
Я быстро набрала:
Ты слишком много о себе думаешь.
Ответ пришёл почти сразу.
А ты всё-таки ответила.
Спи, Ника. Завтра у тебя будет тяжёлый день.
Я нахмурилась.
Это ещё почему?
Несколько секунд.
Потом новое сообщение:
Потому что завтра я снова буду рядом.
Я уставилась на экран.
И почему-то в эту секунду мне стало не по себе.
Не потому, что я испугалась.
А потому, что Марк Громов, кажется, действительно не собирался останавливаться.
И самое страшное было в том, что я уже ждала завтрашний день.
Глава десятая
Утро началось плохо.
Нет, не так.
Утро началось отвратительно, потому что я проспала.
Телефон, который я обычно ставила на беззвучный только на парах, ночью остался именно в таком режиме. И, конечно, когда будильник честно пытался меня разбудить, я мирно спала, завернувшись в одеяло и, видимо, решив окончательно испортить себе жизнь.
— Ника! — голос Аси пробился сквозь сон, как сирена. — Ты время видела?!
Я резко села на кровати.
Свет из окна ударил в глаза. Голова была тяжёлая, будто я не спала, а всю ночь таскала мешки с цементом. Телефон валялся рядом. На экране горело время.
08:17
— Чёрт!
Я буквально слетела с кровати.
— Я тебя будила! — возмущённо сказала Ася, стоя у зеркала с тушью в руке. — Ты что-то пробормотала, перевернулась и накрылась одеялом с головой.
— Почему ты меня не сдёрнула за ногу?
— Потому что я дорожу своей жизнью.
Я металась по комнате, натягивая джинсы, пытаясь одновременно найти резинку для волос, конспект по экономике и хотя бы остатки достоинства.
Телефон снова мигнул в руке, когда я схватила его со стола.
Новое сообщение.
От него.
Я даже не открывала — и так уже знала.
Потому что только один человек в этом мире мог так бесить меня с самого утра.
Доброе утро, Лебедева.
Надеюсь, ты проснулась с мыслями обо мне.
— Господи, — пробормотала я.
— Что? — тут же отреагировала Ася.
— Ничего.
— Это он, да?
— Нет.
— Врёшь.
Я швырнула телефон в сумку.
— Я не буду сейчас об этом.
— Конечно. Поэтому у тебя сейчас лицо человека, который хочет кого-то убить.
— Всё, я ушла.
Мы вылетели из общежития почти бегом. Воздух был прохладный, кампус уже проснулся, и вокруг сновали студенты. Кто-то шёл со стаканами кофе, кто-то с ноутбуками, кто-то просто болтал на ходу.
Я старалась думать только о том, что опаздываю.
Только о паре.
