со стола полупустой кувшин с лимонадом, где плавают дольки апельсина и веточки мяты.
— Я долго буду... — начинает рыжая.
Но Ведьма не дает ей договорить. Она выливает все содержимое кувшина на башку Кати-Даши.
На мгновение воцаряется абсолютная тишина.
Наблюдаю, как жидкость ручьями стекает по рыжим волосам, по лицу, пачкая светлую ткань топа. Апельсиновая долька смачно шлепается с макушки рыжей ей на колени.
А потом в мои уши ваинчивается пронзительный визг.
— А-а-а-а! Ты!.. — Катя-Даша смахивает с лица ветку розмарина, ее пальцы дрожат от ярости. — Тварь! Ты че натворила?!
— Остудила котелок, который у тебя вместо башки, — резко парирует Ведьма.
На лице упрямство и ни капли раскаяния.
Поднимается гомон, все кричат. Пацаны закатываются от дикого ржача. Телеки наперебой пытаются реанимировать ЧСВ рыжей Кати-Даши.
В дверях появляется перепуганный администратор. Он мечется рядом со столом, мямлит что-то о компенсации и ужине за счет заведения, бросая полные негодования взгляды на Ведьму.
— Тебе не жить! — Тычет в нее пальцем рыжая. — Ты хоть знаешь, кто мой отец, дрянь?!
Вера смотрит на нее так, будто каждый день участвует в таких стычках.
— Дай угадаю, — ее голос тих, но режет стеклом. — Такая же мразь, как и ты?
— Сука! Ты уволена! У-во-ле-на! — орет Катя-Даша, брызгая слюной. — Можешь выметаться отсюда!
Администратор едва не кланяется ей в пояс, обещая во всем разобраться.
— Что тут разбираться? — настаивает рыжая. — Эта дрянь меня оскорбила! Или вы считаете это норм?!
Ведьма упрямо поджимает губы.
Я прям вижу, как мечется администратор между двумя стульями с пиками и болтами. И принимает решение:
— Вера, немедленно извинись перед нашей гостьей…
— Нет, — рубит Ведьма.
Но администратор продолжает гнуть линию клиентского жополизинга:
— Извинись. Живо! Или я прибавлю тебе еще один штраф.
Я жду, затаив дыхание.
Давай, Ведьма, покажи, как ты умеешь прогибаться.
Будто почувствовав мой ментальный месседж, она врезается взглядом в меня.
— Извините, — выдыхает хрипло, и я готов поклясться, что ее голос дрожит.
Вот только не от страха… а от ярости, что пылает в ее зеленых глазах.
— Извините, что я согласилась выйти не в свою смену и подменить заболевшую уборщицу.
Она смотрит только на меня. Будто без труда вычислила, кто виноват в этой тупой травле.
Смотрит упрямо. Отчаянно и дерзко. Со странным блеском в глазах.
И я в эту секунду выкупаю, что истинные ведьмы не прогибаются. Вот почему их сжигали на кострах.
А прямо сейчас Вера сама подносит зажженный факел к хворосту.
— Извините, что я всегда шла вам навстречу.
Она наконец отпускает меня из ловушки своих мятежных глаз. Но только для того, чтобы снять фартук. Скомкав, пихает его в руки администратору.
— И извините, что я не даю себя в обиду... — Стрельнув глазами на Катю-Дашу, она заканчивает: — …избалованным сукам, свято верующим, что у них голубая кровь.
Рыжая ахает от возмущения, краснея как помидор.
— Какая жалость, что у них внутри дерьмо точно такого же цвета, как и у других.
Ведьма дарит мне напоследок взгляд, полный ненависти, и, хрустя стеклом под ногами, стремительно уходит.
А у меня что-то болезненно дергается внутри. Будто чертова девка своими словами задела какой-то нерв.
— Тим, и ты так просто это оставишь?! — визгливо орет рыжая, хватая меня за руку.
— Конечно, нет, Даш…
— Я Диана! — с претензией в голосе.
Да и похуй.
Швырнув деньги на стол, я устремляюсь за Ведьмой.
Сам не знаю зачем.
Внутри меня непонятная мешанина из эмоций. Сердце колотится как сумасшедшее, пока я преодолеваю ступеньки и выскакиваю на улицу.
Я просто хочу ее догнать. И что, Тим, ты хочешь увидеть? Страх, ненависть или поражение?
Не знаю. Не знаю я! Но что-то толкает меня вперед.
За секунду до того, как Ведьма сбежала, я сделал шокирующее открытие. И теперь оно жжет где-то под ребрами, нестерпимо, заставляя двигаться быстрее.
Выставив плечо, расталкиваю лениво ползущих прохожих. Шарю глазами по толпе и облегченно выдыхаю, завидев впереди знакомые разноцветные вихры и белые наушники.
Ускоряю шаг, а потом и вовсе перехожу на бег.
— Вера! — зову ее, кажется, впервые по имени, но шум стройки и гул машин перекрывают абсолютно все звуки.
Бегу за этой припадочной, до конца не веря, что делаю это.
Но… за секунду до того, как Ведьма капитулировала, клянуст, я увидел блеснувшую в ее глазах влагу… и разгадал главный секрет всех ведьм.
Они тоже умеют плакать.
10. Тим. Глухая
Черт!
Ведьма будто нарочно ускоряет шаг.
Впереди большой перекресток. К счастью — с последними секундами на табло.
Но эта сумасшедшая уверенно шлепает на зебру.
— Стой!
— Не успеешь уже!
Какие-то тетки явно обращаются к Ведьме, но она их тупо игнорит.
Три… два…
Краем глаза ловлю движение.
Черный «немец» несется, как на пожар. Этот персонаж явно руководствуется правилом всех дебилов — красный наш, зеленый общий, — и только поддает газу.
Сука, он же сейчас собьет ее!
Ведьма будто почувствовав опасность, поворачивает голову и резко останавливается.
Я рвусь к ней. Звуки все пропадают, воздух уплотняется. В моем фокусе только ее лицо.
Время растягивается как резина, а потом резко рвется на фрагменты.
Моя рука тянется к ее. Рывок на себя. Падаем как кегли. Асфальт больно ударяет в плечо.
Противный визг покрышек пробивает вату в ушах. Следом обрушиваются все звуки.
Стройка, крики, сигналы машин. Все сливается в один гул.
Ведьма лежит подо мной. Ее лицо белее снега. Глаза с мокрыми стрелами ресниц испуганные, зрачки расширены на максимум.
— Слезь с меня, — сипит и толкает меня в отбитое плечо.
Не сразу соображаю, чего она от меня хочет. Тело адреналинит так, что проводимость сигналов запаздывает.
Поднимаюсь, Ведьма встает следом, она явно дезориентирована. Снова нацепляет слетевшие наушники.
Толпа вокруг возбужденно гудит, обступив нас полукругом.
Кто-то советует вызвать скорую и ментов, кто-то одобрительно хлопает меня по плечу — ебать как больно! — а кто-то танком проходится по тупой молодежи, которая не смотрит по сторонам. Галдеж стоит такой, что у меня уже уши болят.
Под шумок буксирую притихшую Ведьму подальше от агрессивных теток.
Внутри меня тоже та еще революция.
Моей выдержки хватает ненадолго.
Завернув за угол, вжимаю Ведьму в стену.
— Нахрена ты поперлась на красный, а, Вер?! Тебе же все кричали… — ору на нее. Голос не слушается и сбивается на хрип.
— А если бы я не успел? Размазало бы по асфальту!..
Меня натурально трясет, когда я это произношу. Афтершоки подъехали.
Ведьма молча смотрит мне прямо в душу. Бесит.
Что ж ты со мной делаешь, а?
— Меломанка
