чертова! Совсем оглохла от своего музла! — рычу и с силой дергаю с ее головы белый пластик: — Что ты там хоть слушаешь? Оно стоило того, чтобы…
Прижимаю мягкий амбушюр к уху, а в динамике тишина.
Что за?..
Непонимающе смотрю на Ведьму.
Мозг наконец выходит из коматоза и подкидывает момент, когда мы валялись на асфальте. Тогда ведь в наушниках тоже было тихо.
А следом на меня валятся все непонятки, на которые я тупо не обращал внимания.
Светофор, рестик… центр для глухих детей, язык жестов… игра в королеву игнора…
Дурацкие наушники. Они как лишний болтик в уже собранном часовом механизме. Мешают и отвлекают от главного.
От того, что было на поверхности все это время.
— Зайцева, ты че реально не слышала? — Чувствую, как что-то проваливается в животе.
Все сложилось.
— Ты глухая… — выдыхаю еле слышно, и сразу замечаю, как растерянность в ее взгляде сменяется жгучей ненавистью.
— Надо же, — она выплевывает слова, как отравленные пули, и вырывается из моих объятий. — Догадался, наконец. Да, глухая, и че? Теперь ты доволен, урод?
— Доволен?
С силой провожу ладонями по затылку, сцепляю кисти в замок.
А-а-а, дичь лютая.
Да я из-за тебя, полоумная, из ахуенеза не выкисаю!
В крови бурлит бешенство. Буквально, блядь. Эта ядовитая змеища обвела меня вокруг пальца, как вшивого лоха.
Глухая. И ведь притворялась нормальной телкой, что и не заподозришь.
— Пиздец какой-то! — рвано выдыхаю я.
Ведьма собирается ливнуть, и я делаю рывок, перегораживая ей дорогу:
— Куда это ты собралась, а?!
Она с размаху толкает меня в больное плечо, заставляя отступить на шаг.
— Отъебись! — рычит, сверкая в полутьме глазами.
— Да стой ты, бешеная! — кричу, хватая ее за руку.
Ведьма смотрит в ответ с такой неприкрытой ненавистью, будто мечтает мою тушку расчленить и расфасовать по пакетам.
— Меня щас стошнит от твоей рожи, глист белобрысый. Че ты доебался до меня, как пьяный до радио? — Морщится, дергая конечностью: — Свали уже наконец куда подальше!
— Я тоже, блядь, не пылаю к тебе великой любовью! — рявкаю в ответ, закипая. — Но я только что спас твою тощую жопу. И где же твое ебать-какое большое-спасибо, Ведьма?
— Пошелнахуста! — выплевывает. Еще немного, и у нее яд закапает с клыков.
Ой, блядь.
Язык чешется послать ее по тому же маршруту, развернуться и уйти. Но взгляд цепляется за темное пятно слева, расползающееся по ее футболке.
— Стой, Вер… Да стой ты! — пытаюсь говорить спокойнее, хотя пальцы так и чешутся вцепиться в ее цыплячью шею и сжать до хруста. — У тебя кровь!
На серой ткани хорошо виден темный, мокрый подтек.
Ведьма недоверчиво хмурится, но под моим пристальным взглядом скашивает глаза вниз. Быстро проводит рукой по груди и выше, по шее, к затылку.
Еще мгновение она смотрит на перепачканные красным пальцы… и, вдруг резко покачнувшись, закатывает свои бешеные зенки и оседает на асфальт.
Подхватываю ее, не давая приложиться башкой. Хотя этой злобной выдре было бы полезно.
— Эй!
Легонько трясу ее за плечо. Ноль реакции.
Склоняюсь ниже, трогаю жилку пульса. Стучит.
И зачем-то утыкаюсь носом в ее шею. Вдыхаю запах кожи, наполняя легкие дождем и ванилью.
Вопреки моему вздрюченному состоянию что-то темное внутри отзывается в ответ на мое безобидное действие.
Сердце разгоняется и толкает кровь. Она бешеным потоком несется по венам, оседая в паху болезненным импульсом.
Блядь, да я гребанный фрик!
А как еще объяснить этот феномен, когда мозг подбрасывает расчлененку с Ведьмой, а колбаса в штанах хуярит порно контент с ней же в главной роли?
Озадаченный такой подставой, цежу сквозь зубы:
— Зайцева, просыпайся давай.
Перехватываю ее тушку поудобнее. Сжимаю пальцами талию. Там вообще органы есть?
— Сколько ты весишь, чудовище? С виду тощий недокормыш, а на деле баржа. Таскай тебя теперь…
В этот момент Ведьма открывает глаза.
— Не надорвись, — выдыхает с усилием. — И убери с меня свои грабли.
Хмыкаю, не спеша выпускать ее из вынужденных объятий. Иначе стерва увидит, что Сафонов младший от счастья выпирает из штанов.
— Ты чего, крови боишься? Я думал ты ее литрами хлещешь.
— Не думай, тебе вредно.
Ведьма отталкивает меня и пытается удержать равновесие. Шипя, хватается за затылок, но ручонку предусмотрительно больше не разглядывает.
— Не нравится мне все это. — Поджав губы, наблюдаю за ее мотылянием. — Поехали, Ведьма, отвезу тебя в больничку…
Сам не верю, что я это говорю.
— Ерунда. — Вяло отмахивается. — Само заживет.
— Да, конечно, — фыркаю я. — Истечешь тут кровью, а завтра меня будут нежно сношать без смазки за причинение смерти по неосторожности. Погнали короче!
— Не надо мне твоей помощи!
Да ебаный ты в рот, какие мы самостоятельные.
Закатив глаза, хватаю за локоток эту гюрзу и волоку к тачке.
— Спасибо потом скажешь.
— А ебало не треснет? — плюется ядом.
— Ни вкуса. Ни манер. Полный распиздос, — тихо ворчу себе под нос, буксируя Ведьму.
Ну, конечно же, это глухое исчадие ада не может конвоироваться молча:
— Я тебе в эскорт не навязывалась, гандон перештопанный.
— Мгм.
— Будешь свою рыжую ляжпососиту манерам учить, — она продолжает изрыгать потоки сознания, но хоть ноги передвигает в нужном направлении.
— Как ты сказала? Ляжпососита? — Качаю башкой. — Ор-р-ригинально. Кстати, она не моя.
— Кстати, мне похуй. Отвали уже от меня, опарыш!
Эта радужная гангрена предпринимает очередную попытку вырваться, но к счастью — мы уже на месте.
— Не могу, Ведьма, — криво ухмыляюсь. — Иначе кто будет причинять тебе добро и тяжко хиллить (лечить — прим. автора)
11. Тим. Пытки
Трамбую Ведьму на пассажирское сиденье и быстро огибаю капот. Врубаю двигатель, и салон наполняется низким рыком.
Зайцева, нахохлившись как боевой воробей, исподлобья следит за дорогой, а я задаюсь вопросом.
Нахуя я это делаю? Что за подгон с аль-факинг-труизмом? Но отступать уже поздно.
— Как так вышло, что ты меня слышишь? — нарушаю я тягостное молчание, выруливая на проспект. — Ведь ты же типа…
Я замолкаю, подбирая слова.
Ведьма отрывается от окна, и красная подсветка приборной панели придает ее лицу демоническое выражение.
— Он относил себя к умным людям, но они приносили его обратно, — зло цедит она. — Без подсказок твой усохший мозг никак не справляется с такой задачей? Или он у тебя размером с мышиное говно и искусственный интеллект туда просто не поместился?
— Да ты пиздец юмористка! — фыркаю и делаю самое очевидное предположение. — Читаешь по губам?
— Бинго, — Ведьма растягивает свои пухлые губешки в язвительной ухмылке. — Поздравляю, Ватсон, ты справился с первой попытки. Еще какие-то вопросы будут?
— Наушники тогда зачем? — Киваю на пластиковые уши, висящие
