тряпкой. Вода заливает мои брендовые кроссы, в носках уже противно хлюпает.
На полу остаются лужи, и мне с психу хочется на хуй устроить пенальти с ведром в окно. Скриплю зубами, костеря на все лады папашу с его охуенными идеями.
Этот ебанный коридор рил такой длинный!
Позади хлопает дверь, мелкая девчонка с перемазанными краской руками торопливо топает в сторону туалета.
— Не беги, тут сыро, — буркаю ей, но меня явно игнорят.
Конечно, я же невидимка.
Через секунду девчонка с писком летит вперед и смачно шлепает ладошками по полу.
— Эй! Я же говорил…
Рот девчонки кривится, и коридор заполняет вой.
Ой, бля-я-я!
Бросив швабру, шагаю к ней, но меня в плечо уже толкает материализовавшаяся из воздуха Ведьма.
— Дай посмотрю! — Она аккуратно помогает встать девчонке. Черт, у той, кажется, рот в крови. Лицом, что ли, шмякнулась?
Ерошу волосы на затылке, чувствуя себя стремно.
— Ведьма, я ей говорил… — взрывается у меня.
— Ты дебил?! — рявкает она, повернув ко мне лицо. — Она не слышит!
У меня вытягивается лицо.
— В смысле?..
Но Зайцева больше не обращает на меня внимания, она что-то быстро-быстро делает пальцами, при этом беззвучно двигая губами. Мелкая, захлебываясь рыданиями, тоже делает какие-то пассы.
Поддерживая девчонку под руку, Ведьма уводит ее дальше по коридору.
Стираю разводы крови и краски с кафеля.
Пиздец какой-то.
— Ты хоть когда-нибудь мозгом пользуешься? — налетает на меня разъяренная Ведьма.
— Да че не так-то? — пылю. — Я не виноват, что она глухая! Смотреть по сторонам нужно.
— Ах, смотреть! — Голос стервы звучит слишком сиропно.
Еще немного и она вцепится мне в горло бульдожьей хваткой.
— Запомни, Сафонов, здесь твое мнение ебет только швабру. — Брезгливо тычет в меня пальцем. — Я тебе лично дважды повторила про таблички, но раз ты умом скорбный, то стоит это тебе написать на лбу!..
— У тебя недотрах, что ли? — рявкаю, взбешенный этой выволочкой. — Злая как змеища.
— Только такой имбецил, как ты, будет мерить всех по себе, — выплевывает с отвращением.
Опираюсь на швабру и хмыкаю:
— Ну точно. Не вставляет никто по самые яйца, вот и бесишься…
— Знаешь, что, Тимофей… — Ведьма неожиданно обращается ко мне по имени.
Я даже подвисаю.
— Иди ты на хуй! — припечатывает.
В глазах адово пламя. Ноздри хищно раздуваются. Губы поджаты.
— И если ты еще хоть раз допустишь подобное, я тебе лично яйца оторву и засуну тебе их так глубоко, что неделю искать будешь!
Шагаю к ней вплотную, нависаю, давя массой.
— Рискни, Ведьма, и посмотрим, как глубоко в тебе будут мои яйца…
Задрав подбородок, она упрямо пялится в ответ.
И, черт, я не знаю, как это работает, но я первым отвожу взгляд… и упускаю момент, когда мне прилетает по лицу.
Хлестнув меня волосами, эта стерва сваливает в закат. Я пялюсь на ее худощавую фигуру, до хруста сжимая руку в кулак.
Радуйся, Ведьма, пока можешь. Твоя вендетта близко. Хлестнув меня волосами, эта стерва сваливает в закат. Я пялюсь на ее худощавую фигуру, до хруста сжимая руку в кулак.
Радуйся, Ведьма, пока можешь. Твоя вендетта близко.
9. Тим. Секрет ведьмы
— Что будете заказывать? — услужливая официантка едва ли не выпрыгивает из трусов, заглядывая мне в глаза.
Ограничиваюсь шашлыком и раздраженно захлопываю меню. Жрать хочется, пиздец как, но обстановка этого убогого места вообще не располагает долго рассиживаться. Чисто — закинул хавчик и ливнул, моясь, чтобы живот не скрутило по дороге.
Мои спутники закидывают девчонку своими хотелками. Молча наблюдаю за этим буйством жадности, потягивая минералку из высокого стакана.
— У тебя новый парфюм? — с придыханием произносит рыжая то ли Катя, то ли Даша — я не запомнил, да и нахуй надо! — и придвигается ближе.
Морщусь.
— Типа того.
— Необычный. — Ладонь рыжей ползет по моему бедру в сторону ширинки. — Как и весь ты…
Ага, блять. Мой новый парфюм — въевшаяся под кожу хлорка и запах ссаных тряпок. В ду́ше, думал, кожу с себя сдеру.
Поймав нахальные пальчики, настырно натирающие мой агрегат, скидываю ручонку Кати-Даши и отворачиваюсь к окну.
К моменту, когда я приканчиваю свой шашлык, стол ломится от разнообразия блюд.
Парни накачиваются алкоголем, девки возбужденно пищат и не отстают от них. Общий градус за столом неуклонно растет.
Мизансцена готова. Пора переходить к основному действию.
Хлопаю громко в ладоши.
— Время развлечься!
Народ радостно вопит. Кто-то задевает край стола, и посуда с грохотом летит вниз.
Осколки разлетаются по всему полу. То, что нужно.
— И долго ты собираешься на это смотреть? — Щелкаю пальцами официантке. — Зови уборщицу, пусть тут все вылижет до блеска.
От предвкушения по венам растекается азарт. Ведь я точно знаю, кто сейчас зайдет в випку.
Ведьма появляется спустя пару минут в компании швабры и ведра.
С приклеенной улыбкой она бормочет извинения, но при виде меня тут же затыкается.
Ух, какой взгляд! Если бы таким можно было убивать, Зайцева бы уже давно мотала срок.
Ухмыляюсь, разваливаясь на диване поудобнее и кивком отдаю команду: «Фас»!
— Фу, что за убожество на башке?
— Ее изнасиловал колорист?
— Чуете, завоняло дерьмом!
Телки катком проходятся по внешке Ведьмы.
— Надеюсь, это не заразно, — брезгливо произносит Катя-Даша, и все взрываются хохотом.
На секунду взгляд Ведьмы впивается в меня, а потом гаснет. Она молча приступает к уборке, игнорируя гогот.
Парни наперебой сыпят сальными шуточками. Девицы смотрят на нее свысока, с таким презрением, будто она не человек, а грязь, прилипшая к подошве.
На секунду чувствую раздражение.
Эй, Ведьма, чего же ты не огрызаешься? Где твой острый язычок? Неужто затолкала между своих тощих булок?
Катя-Даша пьяно взмахивает рукой:
— Эй, ты! — визгливо обращается к притихшей Ведьме. — Иди сюда и убери тут как следует.
Зайцева опускается на корточки и начинает собирать крупные осколки.
— Господи! — морщится рыжая и манерно зажимает двумя пальцами нос. — Я будто в хлеву оказалась! Давай уже быстрее, а то меня щас стошнит.
Снова ржач.
— Ты оглохла, что ли? — визгливо истерит Катя-Даша.
Зайцева ушла в полный игнор.
И тогда рыжая, с глумливой улыбкой, наступает каблуком на пальцы Ведьмы.
— Ой! — притворно ахает Катя-Даша, не сдерживая злорадную усмешку. — Кажется, я наступила на какое-то дерьмо.
За столом все затихают.
Я вижу, как плечи Зайцевой напрягаются. Медленно, очень медленно она поднимает голову и смотрит на рыжую. И ее взгляд не обещает ничего хорошего.
— Че ты пялишься, лохудра! — кривится Катя-Даша и кивком головы указывает вниз: — Быстро вылизала мои туфли языком. Ну!..
— Одну секунду, — тихо произносит Ведьма и плавно поднимается на ноги.
Берет
