Джулия осторожно взяла его руки в свои:
– Я любуюсь твоими руками, Габриель. Они способны творить добро или зло. Выбор делаешь только ты. Природа, биология и особенности ДНК здесь ни при чем.
– Моя мать была алкоголичкой. Я унаследовал ее склонность к выпивке. Я не выбирал алкоголизм.
– Зато ты выбрал лечение от алкоголизма. И сейчас ежедневно делаешь выбор: не пить и не принимать наркотики. Это не выбор твоей матери или «Анонимных алкоголиков». Это твой выбор.
– Но что я передам нашим детям? – В голосе Габриеля появилось отчаяние. – Я действительно не знаю, чем страдали мои предки.
– Не забывай, что моя мать тоже была алкоголичкой. Если говорить о предках, ты вправе спросить: а что унаследуют наши дети от меня?
– От тебя они могут унаследовать лишь красоту, доброту и любовь.
Джулия невесело улыбнулась:
– То же я могла бы сказать и о тебе. Я видела, как приютские дети висли на тебе. Я видела, как азартно ты с ними играл и как искренне смеялся. А потом понес Марию кататься на пони. Ты передашь нашим детям любовь, заботу и способность оберегать тех, кто им дорог. Благодаря тебе они поймут, что такое дом и семья. Ты не выгонишь их из дома, если они вдруг оступятся, и не перестанешь любить, если они согрешат. Ты будешь любить их самозабвенно, готовый, если понадобится, отдать за них жизнь. Так поступает настоящий отец. И так поступишь ты.
– Ты бываешь решительной до неистовства, – сказал Габриель, восхищенно глядя на нее.
– Только когда защищаю любимого человека. Или когда сражаюсь с несправедливостью. Нельзя поддаваться старой лжи. Это несправедливо. Ты так много сделал, помогая мне. Теперь моя очередь помочь тебе. Если хочешь навсегда забыть о своих биологических родственниках, я тебя поддержу. Если захочешь пройтись по всем веточкам своего генеалогического древа, я тебе помогу. Но не позволяй страху и чувству вины лишать тебя выбора. Ты решил вернуть себе возможность зачатия. Иди до конца, не отступая. Даже если у нас будут только приемные дети, пройди этот путь.
– Мне было бы легче забыть о своей родне. Но я не решусь заводить с тобой ребенка, не узнав предварительно о них. И прежде всего – об их здоровье и наследственных болезнях, если таковые были.
– Понимаю, это нелегко. Но ты не один. Я всегда с тобой. Сейчас прошлое имеет власть над тобой, поскольку оно тебе неизвестно. А как только ты узнаешь, что к чему, причины для беспокойства уйдут сами собой. Рискни это сделать, Габриель. Сделаем это вместе.
Он уткнулся в ее шею.
«Из всех даров Бога ты мой величайший дар», – подумал Габриель.
Хотя слова Джулианны и не освободили ум и душу Габриеля от тревог, ему стало намного легче. Ее вера в него, ее любовь нанесли мощные удары по его сомнениям и неуверенности в себе. Какой удивительный, незаслуженный подарок сделала ему судьба, послав такую возлюбленную, такую жену. Габриель знал, что всю жизнь будет помнить выражение ее лица, когда она убеждала его вернуть способность к зачатию. А будут ли у них свои дети или нет…
Габриелю вспомнились слова из еврейской Библии: «Кто найдет добродетельную жену, цена ее выше жемчугов».
Тяжелее всего ему было по ночам. Прошлое наваливалось и терзало Габриеля, стремясь разрушить его надежды на будущее. Но он не вставал с постели и не пускался на поиски спиртного. В такие моменты Габриель крепче обнимал спящую Джулию и мысленно твердил, что будет держаться. Кареглазый ангел не мог развеять его тревоги. Но решимость Джулии давала ему силы продолжать сражение за их будущее.
Через день после того разговора в ванной Джулия пришла в кабинет. Ее муж сидел, обложившись книгами. Рядом светился экран включенного ноутбука.
– Сделай перерыв, – предложила Джулия. – Я тебе принесла кока-колу.
– Спасибо, дорогая, – ответил Габриель, поднимая глаза от книг.
Бокал с напитком Джулия оставила на столе, а сама уселась к мужу на колени.
– Это ты его сюда поставила? – спросил Габриель, кивая на игрушечный паровоз, стоявший на кипе бумаг.
– Да.
Джулия заерзала у него на коленях. Она не знала, как объяснить мужу ее самовольное вторжение в запретный ящик.
– А я совсем забыл об этой игрушке. Кстати, неплохое пресс-папье.
– Я полезла в ящик, даже не спросив твоего разрешения.
Он пожал плечами:
– Представляешь, было время, когда я с ним не расставался.
– На вид игрушка довольно старая. Откуда она у тебя?
Габриель поскреб подбородок:
– Скорее всего, от отца. Я смутно помню, как однажды он принес мне этот паровоз. Но утверждать не буду. Могу и ошибаться.
Джулия наградила мужа сочувственным взглядом.
– Над чем работаешь? – спросила она.
– Над своей книгой. Сейчас пишу раздел, посвященный Аду. Пожалуй, я включу туда ряд замечаний, касающихся истории Гвидо. В качестве авторитетного источника я процитирую текст твоей лекции, – пообещал Габриель, целуя жену.
– Твоя задача упрощается. Мою работу хотят напечатать.
– Серьезно?
– Организационный комитет оксфордской конференции прислал мне электронное письмо. Сообщают, что какое-то европейское издательство взялось опубликовать избранные лекции. Мне предложили отправить текст моей.
– Твоя первая публикация. Поздравляю. – Габриель крепко обнял Джулию. Он не скрывал своей гордости.
– Весомая добавка к моему резюме, – сказала Джулия, вертя в руках его очки. – Думаю, я заслужила поощрение.
– Какое хочешь. Любое.
– Любое? – удивленно переспросила Джулия.
– Любовь моя, я был бы счастлив собрать все звезды с небосклона и бросить их к твоим ногам.
– Как это получается у тебя? – спросила она, прижимая руку к сердцу.
– Что именно?
– Говорить такие прекрасные слова.
Габриель усмехнулся:
– Миссис Эмерсон, я немало лет изучал поэзию. Она записана в моей ДНК.
– Не спорю. – Джулия обняла его за шею и страстно поцеловала.
Их объятия становились все жарче. Габриель уже намеревался освободить стол от книг и разложить на нем Джулианну, но она вдруг вспомнила о своей просьбе:
– Дорогой, остановись ненадолго.
– Зачем? – простонал Габриель, руки которого ласкали ей бедра.
– Хочу кое о чем попросить тебя.
– Слушаю со вниманием.
– Мне надо доработать текст лекции. Срок представления – к первой неделе декабря. Время еще есть. Ты согласен почитать текст и внести предложения?
