– Хочу кое о чем попросить тебя.
– Слушаю со вниманием.
– Мне надо доработать текст лекции. Срок представления – к первой неделе декабря. Время еще есть. Ты согласен почитать текст и внести предложения?
По лицу Джулии чувствовалось, как она волнуется. В мае текст ее оксфордской лекции явился причиной крупной ссоры с Габриелем. Ей не хотелось повторения.
– Я с удовольствием почитаю твой текст и постараюсь не быть придурком, когда дойдет до предложений.
– Ты меня очень обяжешь, – неуверенно улыбнулась Джулия.
– А теперь не заняться ли нам настольным сексом? Или ты хочешь проговорить весь день?
– Нет. Выбираю настольный секс.
– Твое желание для меня закон.
Габриель снял очки. Ноутбук он выключил и перенес на ближайшую полку. Туда же отправился игрушечный паровоз. Кипа бумаг полетела прямо на пол. Теперь ничто не мешало профессору Эмерсону разложить Джулию на крышке письменного стола.
Следующий час они провели, наслаждаясь новым видом супружеского развлечения – настольным сексом.
Настольный секс может быть очень и очень приятным занятием, если вначале удалить с поверхности стола степлеры и аналогичные предметы.
* * *
День продолжался. Джулия неспешно собирала вещи, готовясь к поездке на свадьбу Тома и Дайаны. Габриель оставался в кабинете, пытаясь писать. После всего, что произошло на этом столе, ему было сложно сосредоточиться на образе Гвидо да Монтефельтро.
«Похоже, я больше не смогу работать за этим столом».
Габриель закрыл файл, вошел в электронную почту и написал короткое послание своему адвокату Карсону Брауну, попросив начать поиск информации о его биологических родителях и их семьях.
Затем он взял мобильный телефон и набрал номер.
* * *
Весь вечер Джулия занималась текстом своей лекции, внося исправления и добавления. Уже в спальне она вдруг почувствовала, как сильно устали ее глаза. Они даже побаливали. Наверное, Пол был прав: ей пора сходить к окулисту. Но не завтра. Сначала они с Габриелем съездят в Селинсгроув.
– Дорогая, почему ты трешь глаза? – спросил Габриель.
Сам он сидел в кровати и читал в очках.
Джулия виновато посмотрела на мужа:
– Слишком много времени провела за компьютером. Глаза побаливают. Когда вернемся из Селинсгроува, схожу к окулисту.
– Обязательно сходи. У тебя такие прекрасные глаза, что их ни в коем случае нельзя перенапрягать. – Он заложил пальцем страницу. – Иди ко мне.
Джулия забралась в кровать и только сейчас заметила, что Габриель читает не книгу, а дневник своей матери.
– Что заставило тебя взяться за ее дневник?
– Раз я решил узнать о своих биологических родителях, нельзя пропускать такой важный источник сведений.
– Тебе грустно читать ее записи?
Габриель отложил дневник и тоже потер глаза. Очки он не снимал.
– «Грустно» – не то слово. Тут настоящая трагедия. Она окончила среднюю школу и приехала в город. Вместе с подругой они сняли квартиру. Первым местом, куда мать устроилась на работу, была компания моего отца. Одна из секретарш ушла в декретный отпуск, и мою мать временно взяли на ее место. Так они встретились.
– Она была совсем молодой? – спросила Джулия, беря его за руку.
– Почти того же возраста, что и ты, когда мы с тобой встретились. Удивительно, как история повторяется.
– Нет, – тихо возразила Джулия. – Ты бы тоже мог пойти по той дороге. Но не пошел. Мы другие.
– Я пошел по той дороге, но не с тобой.
Джулию захлестнула волна гнева.
– Ты не бросил Полину. Много лет ты заботился о ней. Ты не из тех мужчин, кто способен забыть о своем ребенке.
– Скажи это еще раз, – хриплым рычащим голосом попросил он.
Джулия сняла с него очки, потом улеглась поперек и, глядя ему в глаза, сказала:
– Габриель Эмерсон, ты не из тех мужчин, кто способен забыть о своем ребенке. Сколько бы ты ни считал себя соблазнителем, мы знаем: наше соблазнение было обоюдным.
Габриель провел по ее волосам, затем потянулся губами.
– Ты права. Наше соблазнение было в высшей степени обоюдным. Ты единственная женщина, которой мне захотелось отдать свое сердце. Кстати, миссис Эмерсон, вы продолжаете меня соблазнять. Ежедневно. – Он опять погладил ей волосы. – Похоже, роман у моих родителей начался на работе. Они столько времени проводили вместе, задерживаясь сверхурочно. Как-то вечером он ее поцеловал. И началось…
– Он ее любил?
– Говорил, что да. Он покупал ей экстравагантные подарки. Естественно, на публике они вместе не появлялись. Их встречи происходили в отелях.
Джулия машинально перебирала свое ожерелье.
– Я видела украшения твоей матери. Там, в шкатулке. Дорогие вещи от «Тиффани». Кольцо, очень похожее на обручальное.
Габриель нахмурился:
– Это кольцо отец подарил ей, когда родился я. Мать его носила, разыгрывая из себя замужнюю женщину. Какой фарс.
– Может, твоей отец хотел как-то защитить ее.
– Джулианна, он палец о палец не ударил, чтобы защитить ее. – Голос Габриеля приобрел знакомую холодность. – Она была слишком молода и наивна. Жила в родительской семье, не имея представлений о реальной жизни. Она думала, что ради нее отец разведется с женой и бросит первую семью. Естественно, все ее мечты разлетелись в прах.
– А что ты предпринял, чтобы собрать сведения о своих родственниках? – спросила Джулия, крепче обняв мужа.
– Послал Карсону электронное письмо. Попросил его навести справки об Эмерсонах и о моем отце. – Габриель откашлялся. – Я сумел договориться о встрече с доктором Таунсендом и с урологом.
– Габриель, я горжусь тобой. Я знаю, что тебя волнуют результаты. Но какими бы они ни были, мы встретим их вместе.
Он вздохнул, потом погладил ей затылок:
– Джулианна, если ты хочешь побольше узнать о своей матери, я готов тебе помочь.
Джулия перевернулась на спину, уперев глаза в потолок:
– Отцу передали коробку с ее вещами. Думаю, сейчас неподходящее время, чтобы спрашивать у него. Его голова занята совсем другим.
– Ты права. Есть какие-нибудь новости от него?
– От него – нет. Дайана прислала мне электронное письмо, но пишет только о моем платье для свадебной церемонии. – Джулия умолкла, задумавшись. Потом спросила: – Как ты думаешь, Бог тебя простил?
– А почему ты спрашиваешь? – удивился Габриель.
– Помнишь наш разговор в ду́ше? Тогда мне показалось, что ты не рассчитываешь на полное прощение.
