— Я… Я не согласилась… Я просто… Просто обещала подумать… А он раньше времени…
— Да что тут думать? — почти возмутился Иван.
— И правда, что тут думать? — поддержала его Таня. — Ты ведь, мам, Ивана любишь? Нет, честно скажи, ведь любишь! А Валмо — он не против будет. Я ведь знаю, что он тебе не настоящий муж…
— О господи, — снова пробормотала Диана. Не выдержала и наконец улыбнулась сквозь слезы. И тихо проговорила: — Все-то она знает… Умная… Нет, с вами с ума сойти можно… Вы оба… И ты, Танька, и Иван твой — оба вы… ненормальные… И я совсем не понимаю… Совсем не понимаю, за что я вас так сильно… люблю…
…Ты многого не знаешь.
Тебе не исполнилось еще и двух лет, когда все это случилось. Так устроена детская память — события из раннего детства забываются навсегда. Поэтому ты и забыла.
Ты забыла о том, что желтый жираф, с которым ты спала в обнимку на заднем сиденье той машины, спас тебе жизнь. Он принял удар на себя, и потом, позже, я очень долго очищала его от осколков.
Ты не знаешь, что в тот момент, когда я впервые увидела тебя, я смотрела на тебя совершенно равнодушно. Что тот мужчина, который был теперь мертвым, когда-то целовал пальцы моих ног. Что он любил меня и был моим мужем.
И еще ты не знаешь, что та женщина…
Та женщина — она была твоей первой мамой.
Твоей настоящей мамой.
Она, а не я.
Но когда-нибудь мне придется тебе об этом рассказать. Сейчас ты слишком маленькая — боюсь, не сможешь понять или поймешь неправильно.
Но когда ты вырастешь, я обязательно тебе обо всем расскажу. И мы все вместе — ты, я и твой папа — пойдем на могилу к твоей первой маме. И купим много цветов, чтобы украсить ее могилу. И твой папа обязательно расскажет тебе о том, какая она была хорошая, твоя мама.
Знаешь, иногда взрослые люди просто не могут быть вместе. Не потому, что не хотят, а просто потому, что не могут. Вот и у твоей мамы с папой такое случилось. Но это совсем не значит, что она была плохая, твоя мама.
А я буду любить тебя всегда. Хоть я и не первая, не настоящая твоя мама. Хоть и смотрела на тебя равнодушно, когда ты стояла возле машины, и плакала, и прижимала к себе желтого жирафа, который спас тебе жизнь. Жираф был весь в осколках, и ты сильно поранилась, когда прижимала его к себе. Потом приехала «скорая» и забрала тебя в больницу.
А я только через три дня вспомнила о тебе. И мне захотелось узнать, в какую больницу тебя положили. И я узнала и приехала посмотреть на тебя. А когда я тебя увидела и узнала, что, кроме мамы, у тебя нет никого на свете, мне стало тебя ужасно жалко. Я подумала, как же ты будешь жить теперь на свете совсем одна. И захотела стать твоей мамой.
Только прошел почти целый год, прежде чем мне тебя отдали. Для того чтобы мне тебя отдали, я и вышла замуж за Валмо. Потому что тебя могли отдать только в полную семью.
Но все это время я была рядом с тобой. И с каждым днем любила тебя все сильнее. Знаешь, раньше я не верила, что можно так сильно полюбить ребенка, которого родила другая женщина. Такая любовь казалась мне противоестественной. Но потом, когда я тебя полюбила, я поняла — любовь не может быть противоестественной.
Любовь, Таня, — это самое главное, самое ценное, что может быть в жизни у человека. Любовь — она удивительная. Рядом с ней отступает смерть и нелепость, становится возможным то, что раньше казалось невозможным.
Почему бывает любовь — понять невозможно. Иногда кажется, что мир, в котором мы все живем, устроен так, что для существования любви в этом мире совершенно нет причин. Что в любви нет никакой необходимости.
Но любовь все-таки случается на земле.
А когда случается любовь — все остальное уже не важно.
Добрый вечер, мадам! (фр.)
Куда так спешите? Не хотите ли разделить со мной этот волшебный вечер? Если, конечно, ваша подружка не будет против… (фр.)
Или вы совсем не любите мужчин? Даже таких красивых и богатых, как я? Или, может быть, я кажусь вам немного пьяным? Или… (фр.)
Мадам! Вы мне не ответили… (фр)
Это вы? (фр.)
Это я (фр.).
Что вы здесь делаете? (фp.)
Я Я здесь жду вас (фр.)
