Она смотрит на него, её рука на секунду сжимает ремешок сумочки, прежде чем неохотно принять его.
— Прости меня, пожалуйста, — выпаливаю я. — Насчёт субботы. Я просто... мой отец был в городе, а потом он внезапно уехал, и я совершенно отвлеклась, и мы с Майлзом... Боже, мне правда жаль.
Она фыркает и качает головой.
— Знаешь, — говорит она. — Это была твоя идея — устроить что-нибудь на мой день рождения. Ты настояла. И, как ни странно, ты даже заставила меня ждать этого с нетерпением.
— Я знаю, — говорю я. — Ты не должна была сидеть дома одна в свой день рождения, когда ты заболела. Я понимаю, почему ты на меня обижена.
— Я не была больна, — говорит она. — Я взяла выходной.
— Ты никогда не берёшь выходной, — замечаю я.
— Именно поэтому я и взяла выходной, на свой день рождения. Я осталась дома и приготовилась покрасить свою спальню в ужасный розовый цвет, просто так, и посмотреть «Настоящих Домохозяек» со своей подругой.
Моё лицо вспыхивает жаром.
— Мне так жаль, Эш. Почему ты мне не позвонила?
Она фыркает.
— Что, помимо тех девяти раз? Можешь считать меня старомодной, но как только я достигаю двухзначных цифр, я начинаю чувствовать себя слегка отчаявшейся.
— Боже мой, — стону я. — Пляж! У нас не было сети.
— У нас, — повторяет она.
У меня перехватывает горло.
— Я действительно не могу поверить, что пропустила это.
— Всё в порядке, — отвечает она.
— Очевидно же, что не в порядке, — говорю я. — Это невероятно дерьмово.
— Серьёзно, Дафна, не волнуйся об этом, — отвечает Эшли. — Я знала, что ты — «мы-девушка», и теперь у тебя есть «мы». Как любят говорить в интернете, когда кто-то говорит тебе, каков он, поверь ему.
— Эшли! — вскрикиваю я. — О чём ты говоришь?
— Майлз, — говорит она. — Это из-за него ты меня проигнорила, да?
У меня такое чувство, что посередине моего сердца образовалась перфорированная линия, и какая-то сила тянет его в разные стороны.
— Я не «мы» с Майлзом. Мы не... это.
— Может быть, и нет, — говорит Эшли. — Но, очевидно, что-то изменилось, пока я была в Седоне, и чем бы вы двое ни занимались сейчас, я вам больше не нужна.
Её слова отбрасывают меня назад.
Вот что я сделала? Вот какая я?
Человек, который относится к людям, как к небрежно набросанным запасным планам на случай, если ничего лучшего не подвернётся?
Меня тошнит.
Хуже того, я вот-вот расплачусь.
Я пытаюсь взять себя в руки, но мой голос срывается:
— Ты права. Я отнеслась к тебе как к запасному варианту, и это дерьмово. Мне жаль. Ты для меня не такая.
Эшли опускает глаза на бетон.
— Послушай, я пытаюсь вовремя прийти на работу, так что, если ты не возражаешь, я просто...
— Да, — заканчиваю я. — Конечно.
Она уходит, не оглядываясь.
Моё сердце немного надламывается, и мне некого винить, кроме себя.
* * *
После работы я не спешу уходить, чтобы Эшли, которая за весь день не сказала мне и четырёх слов, не выходила из здания одновременно со мной.
Майлза ещё нет, поэтому я прохаживаюсь вдоль тротуара, пытаясь сбросить уровень кортизола, переполняющий мой организм.
Через некоторое время я сажусь на нагретую солнцем скамейку и пытаюсь читать. Кажется, впервые в жизни я не могу сбежать в книгу. Мои мысли постоянно возвращаются к Эшли.
Какая-то часть меня просто хочет почувствовать комфорт в объятиях Майлза, чтобы всё остальное временно забылось. Но, с другой стороны, именно так я оказалась в данной ситуации.
Я снова позволила себе увлечься.
Тем не менее, я почувствую себя лучше, когда он приедет сюда. Я найду способ загладить свою вину перед Эшли, доказать, что я не такой человек. Я не позволю себе быть таким человеком.
Я смотрю на время. Опоздание на двадцать минут, ни сообщений, ни звонков. Учитывая, как часто Майлз забывает свой телефон или позволяет ему разрядиться, это неудивительно.
Я достаю свой ноутбук и поворачиваю так, чтобы солнце не светило в экран. Я всё ещё подключена к библиотечному Wi-Fi, поэтому открываю свой список дел для «Читательского Марафона» и продолжаю работать.
Парковка пустеет. Уличные фонари загораются, когда солнце начинает медленно клониться к закату.
Проходит сорок минут, и у меня в животе разверзается пустота.
Я захлопываю компьютер и звоню Майлзу, стараясь не представлять его без сознания в канаве на обочине дороги или в любом другом из миллиона наихудших сценариев.
Звонок перенаправляется на голосовую почту.
Я набираю сообщение «Всё в порядке?» и нажимаю «Отправить», затем снова начинаю ходить взад-вперёд.
«Ты ведёшь себя нелепо, — говорю я себе. — С ним всё в порядке».
Я проверяю свой телефон.
Снова.
Снова.
Снова.
Девять раз.
Наконец, на десятый, мой телефон вибрирует. Я чуть не роняю его в спешных попытках поднять на уровень глаз.
«чёрт совсем забыл про время прости но здесь всё хорошо а ты»
Я расшифровываю это как «Здесь всё хорошо, а у тебя как дела?»
Напрашивается вопрос, где это «здесь»?
Сначала я испытываю такое облегчение от того, что он жив и здоров — или же его похитил кто-то, кто пишет сообщения в точности как он — что буквально сажусь посреди своего хождения, прямо на лужайке перед библиотекой, и говорю вслух:
— Слава богу.
Но затем, постепенно, во мне зарождается новое чувство.
«Это Майлз, — напоминаю я себе. — У него будет объяснение».
Я скатываюсь в пропасть, в которой оказывалась сотни раз до этого — жду того, кто, как чует моё нутро, не придёт.
Но за всё время нашей дружбы Майлз ни разу меня не подводил.
То, что он сказал прошлой ночью — о том, что мужчины в моей жизни не хотят, чтобы их видели, и убегают, как только кто-то начинает их видеть — воспроизводится в памяти, как сирена, предупреждение, которое я пропустила.
Это не имеет смысла. Я что-то упускаю.
Я набираю ещё одно сообщение: «Я думала, ты заедешь за мной».
Майлз печатает секунду, затем останавливается, не отправляя сообщение.
По телу разливается жар, моя кожа ощущается слишком тесной. Внезапно мне нужно двигаться. Мне нужно уйти. Я не могу оставаться здесь больше ни секунды.
Я хватаю свои вещи и ухожу. Выхожу с парковки. Солнце уже начало садиться, но я вернусь до наступления темноты.
Вот только мысль о возвращении домой вызывает у меня тошноту.
Во временном приступе обманутого честолюбия я достаю телефон и гуглю кроссфит-спортзалы. Может быть, я смогу избавиться от этого беспокойства, подбрасывая шины в воздух или что-то ещё.
Майлз
