светом.
— Блядь, я люблю тебя, Эм! — кричит он, кончая в меня.
Я все еще в оцепенении после оргазма, когда он развязывает меня, покрывая мои запястья легкими поцелуями, прежде чем прижать к себе.
— Я бы хотела, чтобы мы могли провести в постели весь день, — шепчу я, прижимаясь к нему.
— И почему мы не можем?
Я грустно вздыхаю.
— Я получила электронное письмо от декана с просьбой встретиться с ним в Ричфилде сегодня днем.
— Какого хрена этому ублюдку нужно? Занятия начнутся только через несколько дней.
— Я уверена, что ничего серьезного, но мне все равно нужно сходить.
— Мне это не нравится, — он властно сжимает меня в объятиях.
— Это моя работа, Кольт. Кроме того, мне все равно нужно кое-что сделать в колледже.
— Хорошо, — он сокрушенно выдыхает. — Я отвезу тебя туда, а потом пойду проверю, как Линкольн справляется со вчерашним дерьмом. Напиши мне, когда закончишь с этим уродом, и я заеду за тобой.
— Звучит как план.
Кольт приподнимает мой подбородок, чтобы поцеловать меня, и от обожания в его глазах мое сердце взлетает к небесам.
— Иди прими душ, Эм.
— А ты не пойдешь?
— Я приготовлю что-нибудь на завтрак. Я был немного груб с тобой сегодня. Если приму с тобой душ, то не могу обещать, что не оттрахаю тебя у стены так же жестко.
— Я не против, — флиртую я.
Он смеется и запечатлевает на моих губах еще один поцелуй.
— Иди, пока я не передумал.
Он шлепает меня по заднице, прежде чем встать с кровати. Все еще посмеиваясь, он натягивает боксеры и направляется на кухню. Я еще немного валяюсь в постели, придумывая, как бы оправдаться перед деканом, чтобы не приходить сегодня и просто остаться здесь, в нашем пузыре. Я беру телефон, чтобы посмотреть в календаре, на какое время он назначил нашу встречу, когда кое-что еще привлекает мое внимание.
Один.
Два
Три.
Четыре.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо!
Пять!
У меня пять дней задержки. Мои месячные никогда так не задерживались. Это, должно быть, ошибка. Я снова считаю дни, возвращаясь к прошлому месяцу, чтобы проверить, не ошиблась ли. Но нет, все черным по белому. Накинув на себя простыню, я бросаюсь в ванную и открываю аптечку.
Дерьмо!
Я пропустила несколько таблеток в этом месяце. Из-за всего, что произошло с моими исследованиями об Обществе и Кольтом, это, должно быть, совсем вылетело у меня из головы. Я закрываю шкаф и медленно выхожу из ванной комнаты, ругая себя за безрассудное поведение и беспокоясь о том, как Кольт воспримет эту новость. Вместо того, чтобы быть на кухне, как я ожидала, Кольт стоит перед окном моей гостиной.
— Кольт, — заикаюсь я. — Я должна тебе кое-что сказать.
Но он не оборачивается.
— Колт, это серьезно. У меня задержка. Месячные задерживаются на пять дней.
И хотя в моем голосе слышится паника, он по-прежнему не поворачивается ко мне лицом. Я подхожу к нему и вплетаю свои пальцы в его.
— Кольт, ты меня слышишь? Что случилось? — обеспокоено спрашиваю я, поскольку он не двигается ни на дюйм.
Я сжимаю его руку, ожидая реакции, и внутри у меня зарождается предчувствие, что здесь что-то не так. Наконец, он переводит взгляд с окна на меня.
— Кольт?
— Снег пошел.
* * *
— Вы меня увольняете?! — выплевываю я.
— А чего вы ожидали после того, как выставили себя на всеобщее обозрение, появившись со своим студентом на вечеринке в Ричфидов? Вы умная женщина, Эмма. Вы знали о ставках и последствиях, которые могут возникнуть после принятия такого безрассудного решения. Только не говорите мне, что это стало для вас неожиданностью.
— Конечно, стало! В отношении меня не было вынесено никакого предупреждения или каких-либо дисциплинарных мер. Вы не можете вот так просто меня уволить.
— Я могу, и сделаю это. Поскольку было бы несправедливо по отношению к вашим ученикам, если бы вы ушли в середине семестра, вы отработаете учебный год, как это предусмотрено в вашем контракте. Таким образом, вы сможете сохранить лицо и сказать, что ушли, потому что у нас больше не было вакансий, которые могли бы вас удержать. Мы оба знаем, что как только всплывут слухи о том, что вы встречаетесь с кем-то из своих студентов, вам будет сложнее найти работу в другом месте. Считайте благословением, что я так благосклонен к вам и не выставил вас из отсюда сегодня же.
Под кожей закипает ярость, когда его глаза с вожделением скользят по моему телу, хотя выражение его лица говорит о том, что я просто мусор.
— Насколько я понимаю, вы должны поблагодарить меня.
— Поблагодарить? Это то, что я должна сделать? Скажите мне, Монтгомери, как бы ты хотел, чтобы я поблагодарил тебя за этот акт милосердия? Ты бы хотел, чтобы я упала на колени? Это и есть та благодарность, которую ты имеешь в виду?
— Если ты раздвинула ноги для этого избалованного засранца, то для тебя не должно быть слишком сложно открыть рот для меня.
Я плюю ему под ноги.
— Ты мне отвратителен.
Он бросается на меня, сжимая мою челюсть.
— Нет! Это ты вызываешь у меня отвращение. Что я только увидел в такой шлюхе, как ты?
— Ты увидел то, что я хотела, чтобы ты увидел. А теперь убери от меня свои грязные лапы, пока я не подал на тебя в суд за домогательство!
— Как будто тебе кто-нибудь поверит, — ухмыляется он.
— Я могу назвать одного человека, который поверит. Тот самый, который может щелкнуть пальцами и вышвырнуть тебя на улицу так же легко, как ты пытаешься сделать это со мной.
Его ногти впиваются в мою кожу. Я не отрываю от него взгляда, чтобы он знал, что я последняя женщина, с которой ему стоит связываться.
— Я не буду повторять это снова, Монтгомери. Убери от меня свои руки!
Но вместо того, чтобы сделать то, что ему сказали, его хватка только усиливается, когда он прижимает меня к столу, раздвигая коленом мои ноги.
— Ты за это заплатишь, — рычит он.
Я не думаю. Я просто делаю. Я впиваюсь зубами в его шею, пронзая плоть, и как только его хватка немного ослабевает, изо всех сил бью его коленом в промежность. Монтгомери падает на колени, вопя и охая, как маленькая сучка, какой он и является.
— Ты, сука! Убирайся к черту из моего колледжа! Ты никогда больше не будешь работать учителем! Я позабочусь об этом!
Я усмехаюсь, наклоняясь к его уху и хватая его за грязные светлые волосы, чтобы он мог
