Ты сестра Хендрикса. И я всю жизнь беспокоился, что наша дружба пойдет под откос, если у нас… будет секс. Поэтому я и старался об этом не думать. Сознательно ставил себе барьеры. И теперь вроде как не могу выйти за рамки, хотя это смешно.
– Ясно, – киваю я. – Это все-таки лучше, чем если бы я тебя не привлекала.
– Ну это да.
Джад подставляет кулак, чтобы я по нему стукнула, и поднимается из-за стола. Он подходит к кассе расплачиваться и шутит с Альфонсом – гораздо дольше, чем нужно. Я беру свою сумку, свитер, и мы отправляемся домой. Держимся за руки, пригибаясь под порывами ноябрьского ветра.
Моя кровать завалена одеждой после утреннего фиаско – я пыталась найти, что надеть на работу. Я давно не стирала. Мистер Свонки вьется у нас под ногами, слегка сбитый с толку. Он садится у двери и тихонько скулит. Как будто пытается подсказать, что нам положено сидеть на диване в гостиной и смотреть фильм от «Нетфликса». И еще мы забыли попкорн. Мистер Свонки любит попкорн.
– Мистер Свонки явно считает, что мы свернули не туда, – говорю я.
– И он ошибается. – Джад начинает расстегивать рубашку. Потом снимает ее. У него великолепное тело. Кажется, я уже говорила: ему не все равно, как он выглядит. Я украдкой любуюсь его рельефной мускулатурой, которую раньше не то чтобы не замечала, просто не придавала этому значения. Я всегда его воспринимала чисто платонически. Ну вы понимаете. До этой минуты. Он распускает завязки на спортивных штанах и снимает и их.
– Наверное, мне тоже надо раздеться, – говорю я.
– Я тебе помогу, если хочешь.
– Хочу.
Это так странно. Он подходит ко мне и начинает расстегивать мою рубашку. Когда он снимает ее с меня, я сама расстегиваю свой бюстгальтер. Джад помогает мне стянуть джинсы, и вот мы стоим в моей спальне вплотную друг к другу, в одном нижнем белье. Я тянусь выключить лампу, потому что это невыносимо. На мне сегодня не лучший комплект белья. Все было проще в ту ночь, в темноте, когда Джад уже лежал в постели.
У меня мелькает мысль, что, когда двое действительно влюблены, секс начинается совсем не так: желание возникает внезапно, оно подхватывает вас обоих, как приливная волна, и несет за собой. По крайней мере, по моему опыту. Так было со Стивом Хановером. Наши взгляды встречались, загорались огнем, он буквально набрасывался на меня, и уже через пару секунд мы, полностью голые, прижимались друг к другу.
И с Адамом… о боже. У нас не было секса, но сам воздух искрился, как будто заряженный электричеством.
Джад откидывает одеяло, и мы ложимся в постель.
Он говорит:
– Мне нравятся твои подушки, но я все-таки принесу свою. Ну, если уж я иногда буду здесь спать.
Я неуверенно глажу его по груди.
– Каждый верен любимой подушке.
– Я тут подумал… я принесу не самую любимую подушку, а вторую из лучших. Потому что в какие-то ночи я, наверное, буду спать у себя. Ну ты понимаешь…
– Конечно. Приноси любую подушку, какую захочешь.
Он нежно гладит меня по плечу. По груди. Я делаю глубокий вдох. Он закрывает глаза. Я тоже закрываю глаза.
Он тихонько смеется:
– Странно, да?
– Да, немножко. Нам надо отключить головы и меньше думать.
– Да, – кивает он. – Согласен.
Это… даже приятно. Его прикосновения. Но у меня перед глазами стоит лицо Адама. Я вспоминаю, как он сказал, что я не люблю Джада. А потом мы опять на танцполе, его рука лежит на моей спине, он утыкается носом мне в волосы, и ход моих мыслей сбивается окончательно.
Земля вызывает Фронси Линнель! Настоящий момент требует вашего самого пристального внимания. Пожалуйста, как можно скорее вернитесь в собственное тело.
Я переключаю внимание на «здесь и сейчас». Джад уже возбужден. Он целует мне ключицы. Проводит рукой по моей талии. Он знает, что делает. Мне всего-то и нужно, что расслабиться и получать удовольствие. Пусть все идет как положено. Как это бывает у самой обычной пары. Никакой неловкости. У нас все получится.
Я смогу это сделать, ничего сложного в этом нет. И все-таки никак не могу заставить себя открыть глаза, когда мы занимаемся любовью. Надо отдать ему должное, он хорош в сексе. Он знает, что делать с женщиной, чтобы ей было приятно. От него хорошо пахнет, он заботится о моем удовольствии. Это… хорошо. Даже очень хорошо.
Когда все завершается, он резко вскакивает с кровати и одевается.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Я не знаю. Просто подумал, что надо вывести Мистера Свонки на прогулку. Ты же обычно выходишь с ним перед сном.
– Джад, – прошу я, – пожалуйста, сядь. Мистер Свонки потерпит. Давай просто поговорим.
– Хорошо.
Он садится на кровать и улыбается, глядя на меня. Я поплотнее закутываюсь в одеяло.
– Здорово, что наши мамы вместе планируют свадьбу, скажи! – говорю я чуть погодя.
– Да, – отвечает он. – Я никогда в жизни не видел маму такой счастливой. Они с Мэгги – прямо прирожденные устроительницы свадебного торжества.
– Ага.
– Пока мы сидели в нашей мужской берлоге, я постоянно прислушивался к их смеху и радостным голосам. Это было так трогательно и мило.
Он смотрит на свои руки. Разговор тихо выдохся.
– Может, приляжешь со мной? – говорю я.
Он соглашается. Мы оба лежим на спине и смотрим в потолок.
– Теперь ты придумывай тему для разговора, – предлагаю я. – Про наших мам мы уже поговорили.
– Э-э-э… ладно. – Он изображает напряженный мыслительный процесс. – Как насчет… Кто из наших больше всего удивился, когда услышал сенсационную новость? – Он пускается в долгий рассказ, как Том О’Халлоран уронил кружку с пивом. – И выдал целую речь, что жена – это чугунный шар на цепи, – говорит Джад. – Замечание более чем неуместное. Так я ему и сказал.
– А знаешь, кто по-настоящему удивился? – Я приподнимаюсь на локте и улыбаюсь ему. – Карла Кристенсен.
Он чуть заметно краснеет и проводит руками по волосам.
– Да, даже странно, с чего бы. – Он нервно сглатывает слюну. – Можно я кое-что тебе скажу?
– Да, конечно.
– Во-первых, мы уже договорились, что не ревнуем друг друга, да?
– Ага.
– Мы не такие.
– Конечно.
– В общем, она… явно со мной заигрывала.
– О боже. Обалдеть не встать! Она все такая же, да?
– Ага.
– И… ты меня извини, Джад… но этот ее пышный бюст! Как она постоянно его выпячивает при каждом удобном случае. У нее вообще есть разрешение на ношение такого оружия массового поражения? – Я снова падаю на подушку.
– Да, оружие мощное… Но это все
