и удовлетворенно выдыхаю. Так тебе!
А через минуту я понимаю, что никогда бы так с Платоном не поступила, что люблю его и больше всего хочу быть вместе. И такие качели у меня перманентно. То убить готова, то сама умереть без него. Я устала, просто устала. А всё из-за его слов про девяносто девять процентов. Как можно быть в чём-то уверенной на сто, если он так поступил. Я за эти дни даже к пятидесяти одному не приблизилась. Сумасшедшие сомнения!
И самое страшное, что я не понимаю, в ком сомневаюсь больше, в себе или в нём. Не знаю, мне казалось, что Платон практически девственник. Все эти истории, что у него не было девушек и вот он наконец встретил меня. Его друзья, семья, все так радовались, и я наивно полагала, что нет девушек — это буквально их НЕТ. А оказывается, он Дон Жуан подпольный и меняет их, как перчатки. И не только меняет, но еще и жонглирует. Имеет варианты! А если и в Нью-Йорке такая Влада у него в запасе?
Голова кипит. Плюс его глупое поведение. Плюс сокрытие. Это меня меньше всего, конечно, напрягает, потому что сама такая же, и тут я его прекрасно понимаю, но боль от предательства, когда я увидела его с другой, это не стирает. Нисколечко!
— Извините! Я сейчас уберу!
— Детка, — с добротой смотрит на меня Дарина, — иди займись собой. Мы с Алей справимся. Мальчишек подключим. Арсений хотел нам очень помочь. Хочешь погуляй, погода какая хорошая, хочешь поспи, фильм добрый посмотри. Нельзя готовить с такой энергетикой.
— А можно я на квадроцикле покатаюсь? — Приходит на ум идея. Мне надо погонять, снять напряжение.
— Один уже покатался. Вы слышали, как олигарх погиб? А! Это же муж ректора Алининой академии, да? Кошмар. Просто кошмар.
— Да, я дружу с его падчерицей, — на автомате отвечаю и прикусываю язык.
— Поля как-то приехала ко мне в академию, мы собирались погулять, и её сбил парень, мам, — встревает Алина. — Ну, тот самый Платон, ты поняла. Он и познакомил Полину с друзьями, и одна из них дочь нашей Лидии Александровны.
— Луизы, — шепчу Алине, но её мама не реагирует на оговорку. И так всю неделю, Алина врёт, выворачивается, но сразу понятно, что она ни дня не проучилась. Она думает, что высшее образование — это то же самое, что школа, просто людей в здании побольше и ученики постарше. Даже преподавателей вечно называет в своих рассказах учителями, а пары уроками. Слова «семинар» в её обиходе вообще нет. Хорошо, у её родителей впечатлений от Ирана так много, что они подвоха не ищут.
— Какая трагедия! — Продолжает Дарина вздыхать. — Ой, нет, Поль, давай без квадроциклов. Я и Коле скажу, чтобы мальчикам не давал. Надо продать их от греха подальше!
— Мам, а может ты сама приготовишь всё? Позови Гульнар помочь тебе, а мы с Полей в баню сходим? Я из неё веником Пастернака как выбью, и в Новый год с чистым сердцем войдёт!
Ну они издеваются? Баня меня и выбесила!
— О! Отличная идея! И я, наверное, еще успею сходить, — говорит Дарина, — папа как раз натопил. Аль, и возьмите с собой эти мочалки иранские со скрабом с розой. Аромат… Нашей Нате бы понравился.
— Да, я его уже открывала. Пахнет совсем как те мамины жёлтые розы, — вздыхаю и успокаиваюсь. Мамуля всегда меня заземляет. — Спасибо!
Мы с Алиной идём собираться в баню, и в комнате я не сдерживаюсь и залезаю в телефон. Мой с вытащенной симкой лежит у Алины в квартире, я боюсь, что Платон вместе со своими дружками найдут и просто силком вернут.
Но вот свой телеграм я установила на мамин телефон, чтобы совсем не отсекать себе пути. Платона даже блокировать не стала, заглушила уведомления и постоянно борюсь с собой из-за этого. Но так и не прочла ни одного его сообщения. И не хочу. И не буду!
У Даны и Ани висят сторис свежие, и я захожу посмотреть. Они все на даче, как и планировали. С интересом смотрю Данин репортаж и замечаю Платона на заднем плане. Сидит и разговаривает с Эльдаром. Они попали в кадр буквально на долю секунды, но меня это задевает. Если он не изменил своих планов, значит, не так уж и раскаивается. Тем более там эта Влада по близости ошивается. В глубине души я надеялась, что ему также тяжело, как и мне, и он искренне переживает, страдает, а он развлекается с друзьями. Да, я тоже с Алиной, но у нас не тусовка, а поддержка.
Пересматриваю раз за разом этот кадр и понимаю, что всё сделала правильно.
Сторис исчезает, и высвечивает звонок внутри телеграма. Я уже через экран боюсь. Не могу даже предположить, зачем мне Екатерина Дмитриевна звонит, но проигнорировать мне неудобно.
— Алло! — Выходит слишком детским голосом. — Здравствуйте!
— Поленька, привет! С наступающим тебя! Пусть следующий год станет для тебя светлым!
— Спасибо, Екатерина Дмитриевна! Взаимно! — Растерянно лепечу.
— Поленька, а с кем ты празднуешь? — спрашивает Екатерина Дмитриевна, и я радуюсь, что Платон всё-таки переживает и через маму пробивает, где я. — Ты не одна? Если одна, приезжай к нам. Платона нет, он уехал к Ананьевским. А Новый год надо встречать в кругу приятной компании. Мы же приятная компания? От мамы тебе привет!
Екатерина Дмитриевна смеётся, а я не понимаю, как это. Она на полном серьёзе мне предлагает встретить с ними Новый год?
— Я праздную с близкой подругой и её родными, я не одна. Но спасибо большое, Екатерина Дмитриевна! И Татьяне Владимировне огромный привет от меня! Вы меня растрогали! — Смеюсь.
— Ну, мы же всё понимаем! Поленька, ещё момент, — Екатерина Дмитриевна замолкает, будто сомневается, — что бы у вас с Тошей не произошло, какое вы бы решение не приняли, вся наша помощь тебе в силе. В школу тебя устроят, Саша документы сделает, мои репетиторы и преподаватели также на мне. Ничего не изменится!
— Екатерина Дмитриевна… Я не знаю, как Вас благодарить! Мне так неудобно!
— Чего тебе? — Переспрашивает.
— Неудобно!
— Не знаю такого слова. Сленг ваш молодёжный? — Хитро говорит.
— Екатерина Дмитриевна, — смеюсь и смахиваю слёзы. — Спасибо!
— Это наш с
