Вообще-то они открывались ключом, но дверцы были хлипкими, и любой желающий мог сдвинуть дверцу и обчистить ящик. Если бы там, конечно, было что забирать.
— Ну, вот и всё.
Чтоб не сходить с ума, я быстро поднялась обратно, по пути набрав номер Сергея Витальевича.
— Да? — коротко ответил мужчина.
— Конверт с картой в почтовом ящике, — тихо призналась я. Голос звучал чужим, металлическим. — Заберайте.
— Умница, Светлана, — произнёс он. — Наконец-то вы начали думать правильно.
Меня передёрнуло.
— Деньги… — я не смогла закончить.
— Всё будет, — отрезал он. — Не переживайте.
В трубке раздались короткие гудки.
Я опустила телефон и почувствовала, как подкатывает тошнота. Меня трясло. И даже ледяная вода не помогла справиться с нервами и мерзким липким страхом.
Примерно через час входная дверь снова щёлкнула.
Кирилл вернулся так же резко, как уехал. Только теперь выглядел ещё более нервным и… потерянным, что ли? Это считывалось во взгляде, с странном безразличии, затаившимся в глубине серых глаз.
Он увидел меня сидящей на полу рядом с ванной и замер.
— Ты где был? — Голос предательски дрогнул.
— Да там… Неважно, короче, — резко сказал он, но тут же сдулся. — Светлячок, что случилось? Ты какая-то странная.
Наверное, он увидел мои глаза. Потому что плакать я начала сразу, как оставила карту внизу. Слёзы полились сами и не останавливались.
— Нам надо поговорить, — выдохнула я. — Это важно.
Он моментально кивнул, подхватил меня на руки и донёс до дивана, разместившись рядом. Юсупов собирался меня обнять — это считывалось в движениях, в мимике, во взгляде, который, казалось, оттаял за пару секунд. Но я чуть отодвинулась, сохраняя дистанцию.
Тёмные брови Кира удивлённо приподнялись, однако он промолчал и просто ждал.
Пару минут мы сидели в тишине, пока я не набралась смелости и не выпалила всю правду:
— Я отдала карту твоему отцу.
Юсупов даже не удивился.
— Отдала, значит…
— Подожди, я не договорила! Твой отец ещё в сентябре попросил меня найти эту дурацкую золотую карту и передать ему. Он сказал, что на ней лежат семейные деньги, которые ты решил оставить себе, и что эти деньги нужны на лечение твоего брата. И что если я помогу, то могу здесь жить бесплатно до конца учёбы.
Кирилл медленно моргнул. Лицо у него стало пустым и безжизненным.
— То есть… — он выдохнул и как будто не мог подобрать слова, — ты… ты искала карту, чтоб получить эту квартиру? Мой отец пообещал купить квартиру, что ли?
— Нет, не так, — прошептала я. — Какая покупка? Просто съём квартиры до конца обучения.
Он ухмыльнулся.
— И ты искала, конечно.
— Пыталась. Потом перестала. Потом… всё стало…
— Продолжай, — процедил Кир.
— Вчера твой отец позвонил и пообещал дать денег на реабилитацию моего брата, если я верну карту. Я не поверила. Позвонила маме — и она сказала, что Юсуповы действительно обещали им деньги. И что нужно всё организовать до праздников.
У Кирилла дернулась челюсть.
— Так вот почему ты вчера слилась, — тихо сказал он.
Я кивнула, сохраняя остатки самообладания.
— Сегодня он опять позвонил. Сказал, чтобы я отправила карту сразу, как только ты приедешь, — прошептала я. — Я решила, что расскажу тебе всё и просто попрошу. Честно. Но ты приехал… и уехал. И…
Я сглотнула и зажмурилась.
— Время поджимало, поэтому я решила поискать карту в твоих вещах, — сказала я наконец. — И… Кир, я не знала, что делать.
Он резко поднял на меня взгляд. Снова на удивление пустой, словно ему было всё равно, кто получит деньги и зачем.
— Где карта? — спокойно спросил Юсупов.
— Я… я оставила её в конверте в почтовом ящике, а потом позвонила твоему отцу. Он сказал, что заберёт курьер.
Тишина стала оглушительной.
Кирилл не двигался. Только смотрел на меня так, будто я ударила его по лицу. Или не по лицу, а куда-то значительно глубже.
В самое сердце.
— Ты… — он медленно вдохнул. — Ты отдала?
— Я хотела помочь Владу, — прошептала я и тут же заткнулась, потому что это звучало как оправдание.
Кирилл резко встал и прошёлся по кухне. Потом остановился у выхода на лоджию и долго молчал, глядя на метель снаружи.
— Ты знаешь, почему я не отдаю им эту карту? — спросил он наконец. Голос у него был глухой.
Я покачала головой.
— Потому что жадный? — он коротко усмехнулся. — Потому что я «незрелый мальчишка», который «берёт на себя слишком много»? Это, кстати, любимые слова моего отца.
Горло свело от спазма. Я знала, что за этим следует правда. Тон Юсупова предполагал не самые приятные открытия.
Кирилл повернулся.
— Меня растил дед, — отчеканил он. — Не они. Дед меня воспитывал с трёх лет, учил всему. Не сюсюкался, конечно, но это он сделал из меня человека. У него было своё производство мебели, дедушка показывал, что там и как работает, как нужно вести дела — короче, посвятил во все детали. А потом…
Он на секунду замер и с грустной улыбкой провёл рукой по волосам.
— Летом дед умер. Большую часть наследства он оставил мне, — Юсупов медленно повернул голову, смотря в глаза, и начал перечислять: — Машину. Дом. Карту с пятнадцатью миллионами.
У меня перехватило дыхание.
Пятнадцать миллионов… их я оставила в конверте в почтовом ящике⁈
— Ещё один дом и две машины он отписал моим родителям, — продолжил Кирилл. — Чтобы они не ныли, что их обделили. Но им всегда мало. Всегда. Потому что они лудоманы, Светлячок. Они проигрывают всё, что видят. И бабки им нужны не на лечение брата, им просто не на что жить.
Я почувствовала, как меня начинает трясти.
— Они уже просрали кучу имущества и денег, которые им подкидывал дед. А теперь нацелились на его бизнес и эту долбаную карту. Проблема в том, что к тому моменту, как умер дед, мне уже было 18, и я подсуетился, чтоб они не получили то, что полагается мне. А потом решили воспользоваться моим окружением.
Меня будто облили ледяной водой.
В памяти всплыла фраза Сергея Витальевича: «Мне не плевать на сына». И она вдруг стала такой… липкой. Слишком правильной для манипуляции.
— Кир… — голос сорвался на шёпот. — Я… я не знала.
— Конечно, ты не знала, — он резко махнул рукой. — Тебе никто не сказал. Тебя использовали. Меня используют. Всех используют.
Я вдруг вскочила и посмотрела на время.
— Я сейчас!
— Ты куда? — заорал он.
— За картой.
Я побежала вниз в пижаме и пушистых тапках, не заботясь о внешнем виде. Кир ещё что-то крикнул вслед, но звук утонул в шуме. В ушах гудело, в висках стучало. Сердце барабанило.
Дрожащими
