Мне предстояло всё рассказать Юсупову и попросить карту. Он должен был согласиться отдать её. Просто обязан! Мы ведь оба взрослые люди. И я понимала, что когда Кир узнает правду, он взбесится и возможно выгонит меня из квартиры ко всем чертям.
Тем не менее это был единственный шанс, что Кирилл поможет Владу без использования шантажа. И я должна была использовать этот шанс.
Конечно, он мог легко отказаться. Зная характер Юсупова, это картинка рисовалась даже чётче, чем та, в которой он бросался мне на помощь.
Я поставила кружку в раковину и весь день пыталась занять себя чем угодно: уборкой, стиркой, бессмысленной готовкой. Паблито путался под ногами и недовольно мяукал. Он то требовал еду, то недоумённо пялился на кусочки корма в миске для воды. Кот смотрел на меня так, будто я окончательно сошла с ума.
И, возможно, он был прав.
К четырём часам я поняла, что не выдержу просто ждать, и написала Кириллу.
Я: Ты как?
Он был в сети, но не отвечал.
Минут через десять я отправила ещё одно сообщение.
Я: Доехали нормально?
И снова тишина.
Это было не похоже на Кира. Обычно он постоянно зависал в телефоне и моментально отвечал.
Я несколько раз набрала его номер. Сброс. Сброс. Словно он обиделся и теперь не выходил на связь.
Меня вдруг пронзила ужасающая догадка: что если Сергей Витальевич всё рассказал Киру? Что если его целью была не карта, а нечто другое? Только что? Может, хотел выбить сына из колеи? Может, он рассказал ему раньше? Например, перед олимпиадой. Тогда странно. Зачем? Чтобы Юсупов не выиграл олимпиаду? Так она не последняя.
К вечеру я не находила себе места. Ходила по квартире туда-сюда, как загнанный зверь, и каждые пять минут смотрела в окно, хотя тринадцатый этаж и метель полностью убивали видимость и не давали никакой информации.
В какой-то момент щёлкнул замок, и сердце радостно подпрыгнуло.
Дверь распахнулась. В квартиру буквально ввалился Кирилл.
Наши взгляды пересеклись, и я сразу догадалась: что-то случилось. Нечто очень страшное. Красная парка была расстёгнута, волосы взъерошены, будто он на ходу снимал шапку.
Юсупов мазнул по мне взглядом, но не остановился.
— Кир! Ты…
— Не сейчас, — отрезал парень.
Он скинул ботинки, не убирая их на специальную подставку, бросил рюкзак прямо в коридоре, резко стянул куртку и, не раздеваясь до конца, прошёл в свою спальню. Через минуту он уже вышел с ключами в руке.
— Ты куда? — я вцепилась в дверной косяк, пытаясь хоть как-то поговорить с Юсуповым. Но он, очевидно, общаться не планировал.
— Дела, — коротко бросил он, будто это объясняло хоть что-то.
— Кирилл, подожди! Мне нужно поговорить! — голос сорвался
Он на секунду остановился и обернулся через плечо. В серых глазах застыл… страх?
— Светлячок, я не могу сейчас, — сказал он тише. — Правда. Давай позже.
— Когда позже?
— Давай поговорим уже завтра.
Он быстро вышел из квартиры, я даже сообразить не успела, снова оставляя меня одну.
Самое противное, что время шло, надежда на помощь брату истекала с каждой секундой. До девяти вечера оставалось чуть меньше трёх часов.
Правда, для Сергея Витальевича это не имело значение, ведь через пару минут, как Кир ушёл, мой телефон завибрировал в кармане.
«Он приехал? Не тяните, Светлана. Карта нужна СЕГОДНЯ».
Ситуация казалась патовой, меня будто крысу загнали в угол, а теперь тыкали палкой и смотрели, как я корчусь от боли. Пальцы дрожали. Я посмотрела на брошенный рюкзак Кирилла и прикусила губу до боли.
— Он как будто специально здесь его бросил.
Паблито мяукнул в ответ и важно потёрся о мои ноги, заглядывая в глаза. Может, он пытался остановить меня? Или предупредить? Мол, не дури, хозяйка, остановись. Но я не послушалась.
— Просто посмотрю, — прошептала я, строго глянув на кота, и присела. — Ничего страшного не случится! И не надо так на меня пялиться.
Возможно, Паблито что-то чувствовал, потому что снова мяукнул и боднул меня головой. Я посмотрела на дверь и на валяющийся рюкзак. Снова на дверь, опять на рюкзак.
— Я ведь хотела честно поговорить! — прорычала от обиды, пнула чёртов рюкзак и быстро ушла в комнату.
Мне хотелось верить, что всё обойдётся. Хотелось думать, что Кир вернётся через полчаса, мы поговорим, может, немного поругаемся, но он войдёт в моё положение и сделает шаг навстречу.
Было ли это наивно? Да. Хотела ли я, чтоб всё случилось именно так? Конечно.
Но у судьбы, как известно, всегда свои планы.
Время шло, и я с содроганием следила за каждой минутой. Пока не поняла, что больше ждать нельзя.
Я медленно подошла к рюкзаку и замерла. Сердце колотилось быстро, порывисто, выпрыгивало из груди. Я стояла над вещами Кира минуты две, пока не поняла, что если сейчас не сделаю, то не сделаю никогда.
Стоило только присесть около рюкзака, как сбоку раздалось удивлённо-возмущённое «Мяу».
Паблито стоял у стены и возмущённо-удивлённо смотрел на меня.
— Что⁈ Он поймёт!
Мяу.
— И не надо на меня пялиться!
Мяу.
— Все претензии принимаю только письменно. Думаешь, мне легко? Да у меня сейчас сердце остановится! Но если я это не сделаю, тогда Влад…
Я откинула пугающие мысли подальше и уверенно дёрнула язычок молнии.
Внутри рюкзака лежали обычные вещи: зарядка, наушники, мятая пачка жвачки, блокнот, какие-то распечатки, пара ручек, футболки. Я рылась аккуратно, как вор, который не хочет оставлять следов. Хотя точно понимала, что расскажу Кириллу о своём поступке.
В боковых карманах пусто. В переднем тоже.
Я уже почти отчаялась, когда решила проверить внутренние маленькие кармашки и нащупала что-то плотное.
Карта.
Обычная пластиковая карта, которая ощущалась тяжелее кирпича. На ней не было написано «15 миллионов», не было написано «спасение Влада», но это прослеживалось между строк.
Я села прямо на пол в коридоре, прижав карту к груди. В голове зашумело.
«Ты же сама решила, что не будешь забирать карту, — будто бы взглядом намекал Паблито. — А теперь что?»
На ватных ногах я прошла на кухню, достала из ящика конверт, положила карту внутрь и аккуратно заклеила край конверта.
Мяу.
— Я и сама не знаю, что сделать! — голос сорвался на крик.
Конечно, Паблито не ответил. Я накинула куртку поверх пижамы и побежала на первый этаж к почтовым ящикам. Сердце выпрыгивало из груди, мне стало плохо, всё внутри сжималось и стягивалось узлом. Дыхание сбилось, но спутавшиеся мысли так и не пришли в порядок.
— Сейчас или никогда, — уговаривала себя. — Сейчас или…
Я зажмурилась и закинула конверт в почтовый ящик.
