Мигель, ведь Раэлия подставила тебя. Она подставила тебя, Мигель. Она забрала всё у тебя. Твою семью, работу, уверенность в себе, и она разрушила тебя.
— Мигель, нет… нет… брось нож. Мигель, не слушай её. Пожалуйста, Мигель.
— Она ведь моё воплощение, Мигель. Ты никогда не был нужен ей, она никогда не любила тебя и не полюбит, она же это я. Алкоголь, мужчины, развлечения, вседозволенность. Ты для неё тряпка, ничтожество, об которое она вытирает ноги. Она пользуется тобой.
— Нет, Мигель, это ложь. Пожалуйста, посмотри на меня. Пожалуйста, ты же знаешь, что я бы никогда…
— Ты заставила меня пойти с тобой, — перебивает меня осуждающим голосом Мигель. — Ты заставила меня пойти в этот клуб. Заставила меня защищать тебя. Ты подставила меня, Раэлия. За что ты так поступила со мной? Почему ты так ненавидишь меня? Что я тебе сделал? Что? — Глаза Мигеля полны боли и горя. — Ты убила всё внутри меня. Ты уничтожила меня. За что? За то, что я был добр к тебе? За то, что я не похож на Роко или Дрона? За то, что я это я? Ты бы никогда не приняла меня, да? Ты бы никогда не захотела оставить убийства и вылечиться ради меня, да?
— Мигель… нет… — плача, мотаю головой, наблюдая, как он крутит нож в своей руке, — нет, это не так. Я изменюсь. Я обещаю тебе. Я буду лучше, Мигель. Я буду лучше.
— Она и мне это обещала, — усмехается мама. — Она обещала это и мне тоже, но предала меня. Она предала и тебя. Она никогда не изменится, она же его дочь. Она всегда выберет его, а не тебя. Она всё равно убьёт тебя, это лишь вопрос времени. Но ты знаешь, что должен сделать, Мигель. Ты знаешь, как облегчить свои страдания.
— Нет! Мигель! Нет! — кричу я, сотрясаясь в рыданиях. Нет. Я не могу освободиться. Меня держат. Я выгибаюсь и кричу, а Мигель подносит нож к своему горлу.
— Вот что ты со мной сделала, Раэлия. Вот что сделал со мной Доминик твоими руками. Живи с этим.
Он резко проводит по горлу ножом, и я ору во всё горло. Кровь фонтаном вырывается из его горла и попадает на меня. Я кричу, падая на землю. Меня крутит от боли и ужаса, я кричу и не могу подавить в себе этот крик. Больше не хочу быть тихой. Я не в силах вынести тот факт, что Мигель падает рядом со мной замертво, и на его губах остаётся лёгкая улыбка, а искренние и яркие глаза перестают сверкать. Меня разрывает от боли и горя, а повсюду раздаётся смех. Я ползу, прохладные капли дождя попадают на моё лицо.
— Нет… нет… пожалуйста… нет, — вою я, подтягиваясь и касаясь холодной кожи, от которой уже исходит тошнотворная вонь. Тело гниёт, а дождь лишь усиливается. Черви моментально начинают пожирать глаза Мигеля, и я ору. Я ору, захлёбываясь водой. Я ору, а моё сердце оглушает меня ударами.
— Раэлия! Это я! Это я!
Распахиваю глаза, и по ним бьёт слабый свет, исходящий откуда-то сбоку. Мигель живой и невредимый смотрит на меня, а я, задыхаясь, всё ещё вижу эту жуткую картинку. Мигель притягивает меня к себе.
— Всё в порядке. Тебе приснился кошмар, — говорит он.
Это был не кошмар. Всё было таким настоящим, реальным, живым. И эта кровь… много крови, Мигель, моя мама… блять.
Отталкиваю его и грубо запрокидываю его голову, проверяя шею. Всё чисто. Чисто. Никаких порезов.
— Раэлия, я в порядке…
— Ты умер… ты… Мигель, — плачу и падаю в его объятия, цепляясь за его футболку. Я дышу его теплом, чистым ароматом кожи и геля для душа. Моё сердце болит от страха.
— Я жив, Раэлия. Я жив и не собираюсь умирать, — заверяет он меня.
Немного отодвигаюсь от него, облизывая солёные губы.
— Ты бы мог… мог перерезать себе горло? — с трудом спрашиваю его.
— Что? Прости, что? — переспрашивает он, и его брови приподнимаются вверх от непонимания.
— Ты бы мог… взять нож… и убить себя… перерезать себе горло?
— Нет, конечно же, нет, Раэлия, — Мигель отрицательно мотает головой.
— А если бы я… я бы… я сделала что-то плохое, ты бы мог так… поступить со мной?
— Раэлия, не проецируй на настоящее свои кошмары. Я жив и не собираюсь убивать себя, что бы ни произошло. Я люблю жизнь.
Конечно, он любит жизнь. Конечно, он и есть сама жизнь. Он создан, чтобы жить. Он свет и тепло. Он излучает всё, чего никогда не было у меня. И всё же я не могу отойти от кошмара. Не могу. Это так… страшно было. Никогда мне не было так страшно. Я всегда боролась там. Всегда дралась и столько лет не видела её. Не слышала её голоса. Её не было, но она пришла за Мигелем. Она забрала его у меня. Она всё забирает.
— Раэлия, смотри на меня. Давай смотри на меня, — говорит Мигель и приподнимает мне голову, а я начинаю задыхаться.
Мне ужасно страшно из-за того, что всё это может произойти. Это же возможно. Это, блять, всё может случиться. Мигель не выдержит…
Дышать становится сложнее. Я хриплю, слыша, как бьётся пульс в моих ушах, и кровь пульсирует в висках. Боль скручивает всё тело. Лёгкие пронзает огнём.
— Раэлия, дыши. Смотри на меня. Дыши со мной. Давай, Раэлия. Я здесь. Вдох и выдох, — горячее дыхание Мигеля касается моих приоткрытых губ, и я улавливаю аромат кофе.
— Вдох и выдох. Со мной, Раэлия. Со мной. Мы живы. Ты в безопасности. Всё хорошо.
Это ложь. Мы не в безопасности. Мы никогда не будем в безопасности. Я подвергаю опасности Мигеля каждую секунду, пока нахожусь рядом с ним.
— Раэлия, прекрати, я тебе сказал, — резко произносит Мигель. — Прекрати думать. Считай. Считай вместе со мной. Давай. Не думай о том, что тебе страшно. Считай. Переключай внимание.
— Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Повторяй за мной. Раз…
Это ложь…
— Два…
— Три. Четыре. Пять.
Мигеля убьют. Или я его убью. Или он просто не выдержит всего этого и покончит со своей жизнью.
— Раэлия, я тебя не слышу. Давай. Ну же, — Мигель трёт мои плечи и даже постукивает по ним, возвращая моё внимание.
— Раз… два…
— Три. Четыре. Пять.
Мне сложно сконцентрироваться на Мигеле и его голосе. В моей голове до сих пор стоят мёртвые глаза Мигеля.
— Раз. Два…
— Три… четыре… пять.
— Вот так. Снова. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
— Раз…
— Два.
— Три.
— Четыре.
— Пять.
Он живой. Он сильный. И он другой. Мигель никогда не совершит нечто подобное. Мигель не она. Мигель другой.
— Мне лучше, — шепчу я.
Боль отступает, и моё сознание выплывает из дымки. Медленно и мучительно лениво. Словно ему там на самом деле нравится. Как будто моё сознание, блять, кайфует, переживая подобный ужас.
— Хорошо. Всё хорошо, — Мигель проводит ладонью по моей щеке и целует меня в лоб. — Всё хорошо, Раэлия.
Обнимаю Мигеля за шею и жмурюсь, чтобы ощутить его всем телом. И это успокаивает меня, хотя я осознаю, что без меня ему будет лучше. А вот мне нет. Я сдохну без Мигеля. Сдохну. У меня больше никого нет. Я, правда, никому не нужна в этом мире. И чтобы сохранить Мигеля только для себя, я должна дать ему то, что он хочет. Должна, иначе я его потеряю. Я не могу больше терять людей. Не могу. И эта зависимость от Мигеля меня пугает. У Роко тоже есть такая зависимость от Дрона. Они, как доза друг для друга, как яд, без которого невозможно жить. И вот теперь Мигель для меня — это яд. Он не может меня убить, а я могу.
— Дрон? — тихо спрашиваю, придя в себя.
Немного откидываюсь назад, сидя на полу в гостиной. Видимо, я заснула на диване и грохнулась с него во время кошмара.
— Он жив, — с улыбкой говорит Мигель. — Роко написал мне примерно полчаса назад, что Дрон стабилен и находится в реанимационной. Пока он в искусственной коме, врачи перестраховываются, чтобы понаблюдать за ним. Но прогнозы хорошие. Ему придётся пройти длительный период восстановления, но он будет жить.
Господи, спасибо.
Облегчённо вздыхаю и понимаю, что если бы не Мигель, Дрон бы умер. Мигель спас его. Что бы он ни говорил, именно Мигель его спас.
Неожиданно Мигель встаёт,
