Сань, да ладно тебе! Шутишь что ли?
— Что там? — Шепчу.
— Сань, секунду, — дядя Коля закрывает динамик и подходит ко мне вплотную. — Он говорит, что не имеет права раскрывать координаты. Подписывал договор о неразглашении.
— И я подписывала, — киваю. — У меня на почте есть.
— Сань, у Полины тоже подписан, — говорит дядя Коля приятелю, улыбается и протягивает мне телефон. — Полин, дальше сами.
Александр Никонов был не раз на днях рождениях у Мезенцовых, и я его знаю. И премьеры мы отмечали.
Приходится описать в подробностях ситуацию и попросить у него помощи. Понимаю, что можно просто Дане позвонить, тем более я прекрасно понимаю, что она специально всё это выкладывала, но у меня навязчивая идея сделать ему сюрприз. Подарка у меня нет. Не для кого подарка нет. Ладно, переживут.
— Так я понял, — смеётся Александр Михайлович, — сейчас Косте наберу, спрошу. Он точно не проболтается детям. Перезвоню. И скинь мне свой договор.
Я быстро перекидываю дяде Коле договор, и он его отсылает своему другу. Все сидим в напряжении и ждём. Даже мальчишки, заражённые общей идеей, ждут. Понимаю, что Алина в итоге абсолютная дочь своих родителей. Ну кто ещё на такое подпишется.
У дяди Коли раздаётся сигнал, и мы все устремляем на него глаза.
— Есть! Собирайтесь!
— Ой, я пойду вам контейнеров в дорогу соберу, — Дарина выбегает из бани в одном полотенце.
— А я незамерзайки залью, — говорит дядя Коля, — ты же балда, даже с этим не справишься!
— Полин, ты чего? Пойдём собираться! — Трясёт меня Алина, а я пошевелиться не могу. И не могу поверить, что всё сбудется.
Собираюсь на автомате, не слышу голосов из дома, не замечаю ничего кругом, я уже фантомно ощущаю объятия Платона. Это чувство — будто мощный магнит тянет меня сквозь пространство и время. Собрав сумку, сажусь на кровать и обнимаю сама себя. Прикрываю глаза и представляю, что это он.
— Поля, — вбегает в комнату Алина и протягивает мне коробку, обёрнутую праздничной упаковкой с золотым бантом. — Мой подарок тебе нужен сейчас! Надевай и спускайся!
— Свитер? — Начинаю разрывать упаковку.
— Я бы тебе в рифму ответила, — закатывает глаза. — На воссоединение с Платоном.
Я уже вижу, что это бренд нижнего белья, какой свитер, это же Алина. Раскрываю и смеюсь.
— Это кто? Секси-санта?
— Да! — Кивает довольная Алина. — Думаю, белья и горлового Платоше будет достаточно.
— Ты рехнулась? — Кричу ей вдогонку и ржу, но слышу, как она резво спускается по лестнице. Закидываю коробку с бельём в сумку и бегу за ней.
Сборы в доме Мезенцовых напоминают подготовку полярной экспедиции. Нам выдают настоящие валенки и пуховики, в которых они летали в Арктику в том году. Наши праздничные аутфиты с Алиной их никак не устраивают, но мы клятвенно обещаем, что переоденемся, как только приедем. В Москве минус четыре и мягкий снежок, поэтому трикотажные светлые костюмы и пышные шубы из эко-меха греют на сто процентов.
Внушительный багажник внедорожника дяди Коли стремительно заполняется. Нам даже лопату кладут, если вдруг мы застрянем. Канистру с дизелем, трёхлитровый термос, постельное бельё, полотенца и гору еды. Наверняка у Ананьевских есть всё, Платон говорил, что там не дача, а целая база отдыха. Но Мезенцовы ничего слышать не хотят. Дарина с дядей Колей, постоянно причитая, закладывают в багажник контейнеры с оливье, селёдкой под шубой и даже утку. Последним загружают для нас шоколадный торт «Мишка» с грецкими орешками. Наш с Алиной любимый, её мама каждый год его готовит на Новый год.
— Вот как загадаю желание под бой курантов, Влад попробует торт моей мамы, и всё разлюбит свою жену и влюбится в меня! — озорно произносит Алина, и я понимаю, откуда вдруг взялось её желание меня отвезти. Вот сучка! А я даже не подумала об этом.
— Аля! — Строго грожу ей. — Даже не вздумай вешаться на Влада! Я тебя в Волге утоплю. А его жена, да мне даже подумать страшно!
— Ой! Мне достаточно на него смотреть, — хитро заявляет и подходит в к маме. А я думаю зачем такой макияж в деревню. Ой, лиса!
— Ну, с Богом! — Благословляет нас Дарина и обнимает. — Звоните раз в час!
— Аля, — обращается к дочери дядя Коля, — каждые сто километров отдых. Ты не привыкла к таким расстояниям. Да ты ни к каким не привыкла. И будь предельно внимательна. Следи за фарами, если они меняют режим, значит, обнаружили что-то.
— Что обнаружили?
— Зверя, человека на обочине. Не отвлекайся ни на секунду. Всё мониторь, как я учил.
Алина обнимается с папой, клятвенно ему обещает быть внимательной и не превышать скорость и залезает в машину.
Сажусь вслед за ней и поверить не могу, что всё удалось. Родители нас отпустили, и я встречу Новый год с Платоном.
— Господи, только бы не проспать, — бормочет Алина. За рулём огромного внедорожника она кажется совсем маленькой.
Ворота открываются. Мотор рычит. Мы выезжаем с территории, оставляя позади тёплый, украшенный гирляндами дом.
Москва уже опустела, все заняты подготовкой к празднику, и мы долетаем до неё за пятнадцать минут. Алина уже словила как минимум один штраф, но не вернут же нас обратно. МКАД с запада на север преодолеваем за полчаса и наконец съезжаем на Ярославское шоссе. С каждым километром обочины становятся пустыннее, прилегающие к Москве города остаются позади, и ночь поглощает нас.
Весь путь я молчу, прижавшись лбом к холодному стеклу. Снег танцует в свете фар, шоссе почти пустынно. Алина сосредоточена на дороге, её пальцы крепко сжимают руль. А в моей голове лишь строчки Платона и его глаза.
На заправке под Сергиевым Посадом мы звоним родителям второй раз и покупаем какао. Дальше самый сложный отрезок пути. Алина долго смотрит в навигатор и предлагает сократить семьдесят километров, просто подъехав к Ананьевским по Волге и не делать крюк. Она в своём репертуаре. Дурёха.
Дорога сужается, вдыхаю сладкий запах какао и представляю тепло его плеча под щекой. Вспоминаю наши вечера за просмотром фильмов и питьём какао и смахиваю слезу. Всё еще будет. Обязательно!
Я стараюсь не уснуть и страховать Алину, ведь дорога тяжёлая. Заснеженное полотно асфальта, танцующий снег в свете фар и монотонный
