с каждым движением, с каждым его приглушённым стоном у неё в ухе.
— Смотри на меня, — прошептал он хрипло, и это было приказание. Она открыла глаза, которые сама не заметила как закрыла, и утонула в его взгляде. В этом было что-то невероятно интимное, даже более откровенное, чем само соединение их тел. Она видела в его глазах не просто страсть, а ту же самую потерянность, ту же бурю. И это окончательно сломало её.
Волна накрыла её не сразу, а нарастала, виток за витком, сжимая низ живота, заставляя её выгибаться и сжиматься вокруг него. Она закричала, прижавшись лбом к его виску, теряя контроль над телом, над голосом, над мыслями. Оргазм был долгим, пульсирующим, выворачивающим наизнанку, и она просто плыла по этому течению, беспомощная и счастливая. И только когда её собственные спазмы начали стихать, она почувствовала, как меняется его ритм — становится жёстче, безудержнее, и его пальцы впиваются ей в бёдра почти до боли. Глухой рык вырвался из его груди, и она ощутила внутри горячий, сокрушительный выброс, который казался финальным аккордом, точкой в этом безумном предложении.
Тишина. Снова тишина, нарушаемая теперь тремя звуками: лёгким дребезжанием кузова, их тяжёлым, выравнивающимся дыханием и бешеным стуком её сердца в ушах. Мускулы Давида под её ладонями постепенно расслабились. Она не двигалась, прильнув лбом к его влажному от пота плечу, вдыхая его запах — кожи, дорогого одеколона и чего-то неуловимого, что было просто им.
Мысли возвращались медленно, обрывками. Она должна была чувствовать стыд, смущение, ужас от того, что только что произошло. Но внутри была лишь глубокая, спокойная, почти звериная удовлетворённость. И странное, абсолютное чувство правильности. Здесь, в этой тесноте, на его коленях, вся её прежняя жизнь казалась блёклым сном. Реальностью было только это — тяжесть его рук на её спине, лёгкая дрожь в собственных ногах и тихое, непрекращающееся эхо пережитого в каждой клетке тела. Она чувствовала себя не просто хорошо. Она чувствовала себя на своём месте. И это было самой пугающей и самой прекрасной мыслью из всех.
Глава 87
Фобос вёл машину спокойно, уверенно, чуть расслабленно — с тем самым выражением лица, когда человек всё понял, но из вежливости и профессионализма предпочёл сделать вид, что не заметил ровным счётом ничего. В уголке его губ пряталась едва заметная усмешка, но взгляд был прикован к дороге, руки — уверенно лежали на руле.
На заднем сиденье Ванесса прижималась к плечу Давида, устроившись так естественно, будто всегда там и была. Тело ещё помнило тепло, внутри разливалась приятная, тягучая расслабленность, та самая, что приходит после напряжения — не только физического, но и душевного. Она лениво выдохнула и прикрыла глаза на мгновение.
Давид тем временем уже вернулся в привычный режим: одной рукой обнимал её, второй пролистывал что-то в смартфоне — письма, документы, цифры. Экран отражался в его взгляде, сосредоточенном, но спокойном, словно буря действительно осталась позади.
Ванесса чуть повернула голову, посмотрела вперёд и, поймав взгляд Фобоса в зеркале заднего вида, неожиданно для себя сказала:
— Я, кстати… не знала, что ты фанат Морока.
Фобос усмехнулся, не отрываясь от дороги.
— Я и не фанат, — спокойно ответил он. — А вот моя девушка — да. Обожает Арию. Так что автограф был добыт по заданию.
Ванесса моргнула, удивлённо приподняв брови.
— У тебя есть девушка?!
Она сама не поняла, почему этот факт её так поразил. Возможно, потому что Фобос всегда казался ей чем-то… неизменным. Функцией. Тенью. А не человеком с личной жизнью. Фобос хмыкнул, улыбка стала шире.
— Есть. И, если всё пойдёт по плану, скоро будет жена. Мы как раз готовимся.
Давид оторвался от экрана и усмехнулся, бросив взгляд вперёд:
— Удивительно, что она ещё не сбежала в ужасе от тебя.
— Это потому что она умная, — с ленивой иронией ответил Фобос. — А теперь у меня ещё и автограф Морока. С таким аргументом мне точно не откажут.
Ванесса тихо рассмеялась, Давид фыркнул, качнув головой, и в машине стало неожиданно тепло — не от климата, а от этого редкого, почти домашнего ощущения нормальности. На мгновение всё действительно было хорошо.
Фобос чуть сильнее сжал руль и, словно между делом, произнёс:
— Кстати… у Элис и прошлого руководства «Формулы» сейчас такие проблемы, что за этой эпопеей даже приятно наблюдать. Там всё сыпется — контракты, люди, репутация. Эффект домино в чистом виде.
Он сделал паузу, переключая передачу, и добавил уже тише:
— А ещё Ринат снова звонил.
На этих словах Фобос бросил быстрый, почти незаметный взгляд в зеркало заднего вида — прямо на Дзержинского.
Давид отвлёкся от экрана смартфона, будто ждал этого. Лицо его не изменилось: ни раздражения, ни напряжения. Он убрал телефон, опёрся затылком о спинку сиденья и спокойно сказал:
— Он хочет участвовать в жизни своей дочери. Говорит, что осознал ошибку. Хочет всё исправить. Но как всё зависит от тебя, от твоего желания.
Голос был ровный, почти безжизненный — сухая констатация факта, не более. Ванесса медленно покачала головой, глядя в никуда, за тёмное стекло окна.
— Я не вижу в этом смысла.
Фобос, не поворачивая головы, уточнил:
— Тебе не обидно? Что он столько лет тебя избегал?
Ванесса усмехнулась — коротко, безрадостно.
— Нет. Мне правда всё равно. Что было — то было. Меня устраивает, что мы никак не пересекаемся. У каждого из нас своя жизнь. И подарки от него мне не нужны.
Она сказала это спокойно, но в голосе чувствовалась окончательность, будто эта дверь была закрыта давно и намертво. Давид наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал её в висок.
— Я куплю тебе всё, что ты захочешь, — сказал он мягко.
Ванесса чуть прикрыла глаза, на мгновение позволив себе раствориться в этом жесте, и тихо ответила:
— Ты можешь ничего не покупать. Главное — не предавай.
Давид посмотрел на неё пристально, серьёзно, без тени иронии.
— Не предам тебя, — сказал он. — Даю слово.
Машина мягко скользила по ночной дороге, и в этом замкнутом пространстве его слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые, как обещание, за которое однажды придётся отвечать.
Ночь встретила их тишиной и приглушённым светом фонарей. Особняк казался спящим, будто затаился, ожидая их возвращения. Машина остановилась у входа, и Фобос, бросив короткий взгляд через плечо, тактично исчез, оставив их наедине с этим поздним часом.
Давид не стал тянуть время. Обхватив Ванессу за талию, он легко поднял её на руки и внёс в дом, не разрывая поцелуя. Дверь
