же.
– Так, ты только не злись, но Кэмден сказал мне, что центральную картину… на которой мы с тобой… он уже продал.
Я притворяюсь, что очень удивлен, и поднимаю брови:
– Правда?
Она взволнованно кусает губы и перекатывается с носка на пятку. На ней те же туфли, что она надевала на вечеринку по случаю нашей помолвки. И я планирую сегодня все же увидеть ее только в них – и больше ни в чем.
– Прости! Я просила Кэмдена не выставлять ее на продажу, но он сказал мне, что я опоздала! Ее уже купили. Но я всегда могу нарисовать еще…
Я перебиваю ее поцелуем.
– Мне кажется, эта картина прекрасно украсит нашу спальню. Согласна?
Она растерянно на меня смотрит. Уголки ее мягких губ, подведенных красным – очень хочу испортить ее помаду, – опускаются.
– Может быть. Не знаю. Ты вообще слышишь меня? Кто-то ее купил. Я не знаю, куда покупатель ее денет, но он уже за нее заплатил – и очень много, насколько я слышала. Картина больше не наша.
Я целую ее в висок и беру за руку. Мы идем вдоль картин, над которыми она несколько месяцев работала днями и ночами. Их объединяет один концепт.
Выставка называется «Что, если…». Она рисует реальных людей или реальные сцены и придумывает им целую жизнь, какой она могла бы быть.
Я останавливаюсь у картины в глубине галереи. Моя любимая – она определила наше прошлое, настоящее и будущее.
На которой мы одновременно и в переговорке, и на нашей свадьбе.
– Ну зачем? Зачем ты подошел именно сюда? – спрашивает Марго.
– Это я ее купил, Вайолет. Я ее ни за что никому не отдам. Она моя. Наша.
Марго открывает рот. Она переводит взгляд с меня на картину и обратно.
– Серьезно?
– Серьезно.
Она закатывает глаза:
– В последний раз ты меня так злил, когда уволил с работы.
Я хмыкаю и обвожу взглядом работы, в которые она вложила сердце и душу.
Боже, как же я ею горжусь. Я так восхищен ее талантом и красотой. Да всем.
– Можешь злиться, малышка. Мне нравится, когда ты вымещаешь на мне злость.
Марго краснеет, видимо, вспоминает сумасшедший секс, который у нас был в день ее увольнения. Это было в те же выходные, как я вернулся из Сан-Хосе. Она потом еще несколько дней жаловалась, что все мышцы болят.
– Бэк, – раздается голос Кэмдена, который останавливается рядом с нами. – Я так и знал, что ты проберешься сюда пораньше.
Я хмыкаю и пожимаю руку ближайшего друга:
– А как иначе? Я должен был увидеть свою женщину, прежде чем ее похитят толпы покупателей.
Кэмден присвистывает и сует ладони в карманы.
– У-у-у, их уже столько. Лезут чуть ли не в рот, умоляют увидеть все раньше других. – Он смотрит на мою будущую жену и коротко улыбается. – Возможно, мне придется умолять твою женщину занять один из этажей на постоянной основе.
Она в шоке округляет глаза.
– Нет! – выпаливает Марго.
Я смеюсь.
– Давно пора, Кэмден, – припеваю я.
Мы не успеваем закончить диалог, потому что к Кэмдену подходит сотрудник и уводит его.
За весь показ мне удается перекинуться с Марго лишь парочкой слов. Я не пристаю. Мне нравится так проводить время: смотреть, как она занимается своим любимым делом и обсуждает это дело с другими. Плюс у меня появился шанс поболтать с ее друзьями и семьей, которым мы купили билеты в город ради такого случая.
Все ее картины куплены. Это очень много денег для начинающего художника.
Из галереи мы выходим за полночь, держась за руки. Я умираю от усталости, и она, уверен, тоже, но я надеюсь, что на еще одну остановку у нее остались силы.
Марго осматривает обочину и хмурится:
– Где Эзра?
Я поворачиваюсь и беру в руки обе ее ладони:
– Я надеялся, что мы сможем еще кое-куда зайти.
Она наклоняет голову – что-то подозревает.
Я улыбаюсь и провожу большим пальцем по ее руке.
– Малышка, ну это же сюрприз. Я его испорчу, если сразу скажу…
Марго кусает губы и улыбается. Ее глаза искрятся восторгом:
– Мне очень нравятся сюрпризы.
Я обнимаю ее и разворачиваю в нужном направлении:
– Прекрасно. Тогда давай прогуляемся.
Идти недалеко, я специально это продумал. Мы идем, пока я не останавливаюсь у ряда старинных зданий из красного кирпича. Напротив находится вход в Центральный парк.
– И что мы здесь делаем? – напряженно спрашивает Марго.
– Как они тебе? – отвечаю вопросом на вопрос, поворачивая ее к огромным зданиям. Это одни из самых дорогих зданий в городе. Отсюда можно легко попасть в любую точку Манхэттена – и это очень ценное качество.
– Красивые, а что?
Я пользуюсь тем, что она полностью сосредоточена на домах. Стоя сзади, я опускаюсь на одно колено и тянусь в карман, пальцы находят бархатную коробочку.
– Бэк? – она разворачивается и резко охает, когда видит, что я стою на колене.
– Я хочу купить один из них нам с тобой. Я знаю, тебе нравится жить высоко над городом, но я хотел бы однажды переехать в такое место. С тобой, Марго Моретти. Хочу воспитывать здесь с тобой детей. Хочу жить самой нормальной жизнью вот в таком доме.
– Я тоже этого хочу, – она задыхается от эмоций, ладошки прижимает к лицу. – Но почему ты на колене…
Я достаю коробочку с кольцом, поднимаю и открываю.
– Еще совсем недавно я сказал тебе, что не хочу делать тебе серьезное предложение, чтобы не портить для тебя важность этого события. Мне неприятно было представлять другого мужчину на одном колене перед тобой, но делать предложение, зная, что мы все еще притворяемся, я тоже не хотел. Я ждал. Терпел. Но знал, что однажды я опущусь перед тобой на одно колено. И попрошу остаться со мной навсегда.
– Боже мой! – Глаза Марго заполняют слезы, вот-вот покатятся по щекам. Она смотрит на коробочку.
– Я делаю тебе предложение с кольцом, которое, надеюсь, станет твоим обручальным. Ты носила мое помолвочное кольцо, думая, что оно для фальшивой невесты, но для меня оно всегда было настоящим. Я всегда хотел тебя по-настоящему. Это кольцо я купил тебе, надеясь, что однажды для тебя все тоже станет реально. Я любил тебя с нашей первой встречи, Марго Моретти. Надев тебе на палец это кольцо – кольцо моей бабушки, – я не признался тебе, что оно для меня значит. Я боялся спугнуть тебя своими огромными, сильными чувствами. А теперь правда вышла наружу. Ты знаешь, что я чувствую. Поэтому, если скажешь «да», я надену
