с человеком, которого я считал своим братом.
Тем не менее, я не мог представить себя убивающим Алекса, так же как не мог представить себя убивающим Тирни или Финтана. Независимо от того, сколько времени прошло, он все еще был моим братом.
— Ну, расстегни меня, чтобы мы могли разобраться с этой херней, — проворчал Алекс. — Рука меня убивает.
Я вытащил нож, обошел его кресло и перерезал стяжку между его запястьями. Он встал и пошатываясь подошел к столу, где я схватил его за руку и помог ее переместить. Алекс сорвал с себя рубашку и обмотал ее вокруг плеча, чтобы сделать импровизированную повязку для руки. У него на плече была такая же татуировка, как у меня.
Oderint Dum Metuant.
Мы сделали ее вместе с Тирни, когда нам было по четырнадцать. В ночь перед тем, как мы с ней сбежали.
Мой телефон зазвонил. Снова Финтан.
Я посмотрел на Алекса.
— Нам нужно побыстрее закончить.
Он был занят лечением своей руки.
— Ты взорвал мои фургоны, убил моих солдат, украл мои боеприпасы и убил моего пахана. Сделай мне лучшее предложение, и я посмотрю, достаточно ли оно хорошее, чтобы оставить тебя в живых. Мне нужно поддерживать свою репутацию.
— Мое лучшее предложение — не всадить тебе пулю в голову, — великодушно ответил я. — Твой отец украл наше детство, нашу невинность, нашу семью, нашу мать. Я не сдамся ни на йоту. Это вопрос принципа.
Внизу была пауза между выстрелами, и в ангаре раздавались звуки перезарядки оружия.
Алекс поднял глаза.
— Мне очень жаль, ты знаешь.
— Это не твоя вина.
— Но это не делает мое сожаление меньше.
Мы вышли на улицу и спустились по металлической лестнице на первый этаж, где каморра и ирландцы забаррикадировались за перевернутыми столами, а братва продвигалась к ним в полной боевой экипировке.
Я заметил Джереми и Славу, оба ростом под два метра, с мускулистыми телами. Они, должно быть, пошли во вторую жену Игоря, потому что у них были черные волосы, а не блондинистые, и их голубые глаза были на несколько оттенков темнее, чем у Лёши.
— Какого черта Алекс на ногах? — рычал Ахилл из-за стола, стреляя из пистолета, несмотря на сломанную руку.
— Устраняю эту хрень, — прорычал Алекс по-английски. — Огонь прекратить. Сейчас же.
Обе стороны опустили оружие. Лука и Ахилл выскользнули из-за столов, морща лбы в недоумении.
— Мы достигли соглашения, — объявил я.
— Это не тебе решать. — Лука вытащил магазин из винтовки, проверяя, сколько патронов у него осталось, и вытирая лоб. — Ты втянул нас в войну, которая уже идет. Ты больше не будешь принимать решения.
— У нас нет естественной границы с Братвой, — рассуждал я. — А они готовы пойти на уступки. Во-первых, мы забираем все боеприпасы, которые нашли здесь сегодня, даже несмотря на то, что они нас переиграли и устроили засаду.
— Верно. — Алекс с презрением посмотрел то на одного, то на другого брата Ферранте. — Давайте все сделаем вид, что единственное, что мешает им стать великими воинами, — это недостаток патронов.
Каморра и Братва были естественными соперниками. Их взаимная ненависть простиралась на века вниз по каждой родословной.
— Мертвые люди — отличные враги. Живые — не очень. — Ахилл плюнул на пол, не отрывая взгляда от Алекса. — Он — незавершенное дело, Каллаган. Мне такие не нравятся.
— Мы установим некоторые основные правила в отношении Нью-Йорка. Это лучше, чем убить этих ублюдков и ждать, пока кто-то займет их место и отомстит за них, — лаконично ответил я, обращаясь к Алексу. — Я верю твоему слову.
— Ну, а я нет, — сказал Ахилл. — Я возьму что-то — кого-то — в качестве гарантии. — Он посмотрел на Джереми и Славу. Его взгляд остановился на Джереми. Он был избит и истекал кровью, но выглядел чертовски гордым. Хороший солдат. Такой, которого хочется иметь на своей стороне в войне. — Этого. Я всегда хотел танк.
— Te pokhozh na litso so shramom, — сказал Джереми с улыбкой.
— Что он, блядь, сказал? — Ахилл прищурился.
— Он сказал, что с удовольствием, — перевел я.
На самом деле он сказал: «Ты похож на лицо со шрамом». Но на один день мне хватило кровопролития.
— Заберешь его и что с ним сделаешь? — спросил Алекс, стиснув зубы.
— Ну, найди ему милую итальянскую девушку, чтобы он женился. Так заключаются союзы. — Ахилл похлопал по боковой части своих тактических черных брюк и достал сигарету.
Алекс уставился на него без выражения.
— Итальянская девушка не подойдет.
— И почему, блядь?
— Он склонен к головным болям и у него ограниченный лимит на кредитной карте.
Все солдаты Братвы в комнате рассмеялись.
Ахилл улыбнулся безмятежно. Его улыбка обещала боль.
— Похоже, он настоящая киска. Не волнуйся. Мы сделаем из него мужчину.
Мой телефон снова зазвонил. Черт возьми, Финтану нужно было бы ознакомиться с понятием «рабочие часы». Я вытащил его.
Только на этот раз на экране я увидел другое имя.
Лила.
Моя жена никогда не звонила мне по понятным причинам. Она писала сообщения.
Я провел пальцем по экрану и прижал телефон к уху. Не говорил. Значение этого сразу же дошло до меня.
Если кто-то похитил ее...
— Тирнан. — Я услышал Финтана на другом конце провода. Он звучал задыхающимся, как будто бежал из Нью-Йорка в Лас-Вегас. — Это Лила и Тирни. Произошел... произошел несчастный случай. — Он задыхался. — Лила в плохом состоянии.
Вся кровь отлила от моего лица. Я сжал телефон так сильно, что он чуть не разлетелся на куски.
— Где она?
— Сейчас в больнице. Тирни тоже...
— В какой больнице? — Я повернулся, чтобы дать знак Луке вызвать самолет.
Лука обернулся и позвонил. Ахилл вопросительно поднял бровь. Я всегда был хладнокровным существом, но в этот момент я чувствовал, как будто меня разрывает на части, я горел от жара. Единственная причина, по которой я не стоял на коленях, истекая кровью, заключалась в том, что мне нужно было исправить то, что с ней случилось, убедиться, что с ней все в порядке, прежде чем я смогу позволить себе развалиться.
— Сент-Эндрюс на Пятой. Кто-то врезался в них. Говорят, ребенок в опасности. — Голос Финтана был густым и хриплым
