правильно, — прошептал я себе. Уйти было правильным решением. Я верил в это. Я не мог даже показаться на глаза людям, которые меня не знали, тогда.
Я поступил правильно...
— Тук-тук.
— Дыши, — снова прошептал я. Поднявшись с кровати, я взял бумажник и, выйдя из спальни, прошел через гостиную к двери.
Достав пятидесятку, чтобы дать чаевые горничной, я открыл дверь. — Спасибо...
— Ты выглядишь как дерьмо. — Это была чистая ирония, что он сказал это мне, когда у самого под глазами были темные круги и он разил виски. На нем была черная хлопковая футболка, джинсы и черная кожаная куртка. Его зеленые глаза взглянули на пятидесятку в моей руке.
— Ожидал кого-то?
— Обслуживание в номере, — ответил я, отступая, чтобы он мог войти, если захочет. Он постоял в дверях мгновение, прежде чем войти. — Как ты узнал номер?
Он усмехнулся на это, горько оглядываясь. Я не был уверен, что он ожидал найти. — Сколько я тебя знаю, твоя избалованная задница всегда брала пентхаус, если это не пентхаус, ты бы здесь не остановился. Но... — Он повернулся, сердито нахмурившись, сжав челюсть. — Тогда ты знал, что я это о тебе запомню, поэтому и не сказал мне номер. Я не фанат твоих игр, Максвелл.
— Я не знал, что играю в игры, — ответил я.
— Тук-тук.
Вздохнув, я повернулся обратно к двери, открывая — на этот раз это была молодая блондинка, которая приносила мне завтрак каждый день на этой неделе.
Ее карие глаза расширились; я не знал почему, пока не посмотрел вниз и, конечно же, стоял только в боксерах.
— Черт, я так...
— Все в порядке, мистер Эмерсон. Вот ваш бранч. Хотите, я поставлю его куда-нибудь? — спросила она, уже закатывая столик. Она вежливо кивнула Уэсу, который даже не удостоил ее взглядом. Вместо этого он продолжал сверлить меня взглядом, будто ждал возможности убить меня своими руками.
— Здесь хорошо, Эмма, спасибо. Ты была та, что звонила по телефону? — спросил я, протягивая ей чаевые.
— Да, сэр. — Она приняла их, сделав мне реверанс, как всегда, и я рассмеялся, качая головой. Я пошутил об этом в первый день, когда она принесла мне завтрак — теперь она делала это каждый раз, когда видела меня. — Вам что-нибудь еще нужно, мистер Эмерсон?
— Нет, не нужно, спасибо, — сказал ей Уэс.
Она взглянула на него, затем на меня и кивнула. Я придержал для нее дверь.
— Возможно, я сумасшедший, но ты звучишь почти... — Я не мог подобрать слов. Как только дверь закрылась, он прижал меня к стене, прижавшись своим телом ко мне, его губы были на моих. Я чувствовал вкус алкоголя на его языке, когда он проник в мой рот. Я не был уверен, был ли он все еще пьян или с похмелья, но я не хотел, чтобы он останавливался. Сбросив с его плеч куртку, она мягко упала к его ногам. Подняв его рубашку, наши языки переплелись, я провел руками по его прессу, наслаждаясь тем, какие гладкие и твердые были его мышцы, пока мои руки не наткнулись на шрам.
Прервавшись, я поднял его рубашку, чтобы увидеть больше. И действительно, прямо на его талии был неровный шрам. — Что случилось?
Вместо ответа он схватил меня за волосы, откинув мою голову назад. Заставляя меня смотреть ему в глаза.
— Я не хочу тебя трахать, — прошипел он сквозь зубы.
Расстегнув его джинсы, я запустил руку в его серые боксеры, сжимая его. Он пульсировал в моей руке — он был таким твердым; я отчетливо видел вены на его члене. Его дыхание перехватило, когда я медленно провел рукой по всей его длине. — Твои губы говорят «нет», но твой член, кажется, хочет иначе.
— Ты... — Он закрыл глаза, пытаясь думать, пока я ласкал его. — Ты не можешь просто появиться и начать все сначала со мной.
— Я знаю, — прошептал я, снова целуя его. Он не ответил на поцелуй, пока я не укусил его за губу, сильно. Его рот снова открылся для меня, и он застонал, его член нетерпеливо дернулся в моей руке.
— Нет. — Он вырвался от меня, вытирая рот, прежде чем запихнуть свой твердый член обратно в боксеры. Его руки дрожали, когда он застегивал пуговицы. Я прислонился к двери, преграждая ему путь.
— Уйди.
— Нет.
— Макс...
— Ты пришел сюда не просто так. Признай это.
Он сверкнул глазами, сжав кулаки. — Я пришел сказать тебе, чтобы ты уезжал домой.
— Уезжал домой? — переспросил я, кивая. — Тебе нужно было приходить сюда, чтобы сказать мне это?
— Я...
— Тебе нужно было целовать меня для этого?
Он покачал головой, собираясь уйти. — Ты...
— Признай! — Я оттолкнул его. — Зачем ты здесь? — Я снова оттолкнул его. — Зачем ты здесь?
— Пошел ты! — Он ударил меня так сильно по челюсти, что я прокусил губу о зубы.
Облизнув кровь в уголке рта, я выпрямился. — Теперь тебе лучше или нужно еще пару раз ударить?
Он шагнул ко мне. Его глаза были жесткими. Челюсть напряжена. — Прошло больше трех лет. Ни звонков. Даже гребаного сообщения...
— Ты хочешь, чтобы я умолял? — спросил я, сокращая разделяющее нас пространство. Целуя его в щеку, приближаясь к уху, я прошептал: — Потому что я могу умолять, шеф. Только один раз я могу встать на колени ради тебя.
Я укусил его за ухо, а затем сделал именно это. Опустившись на колени перед ним, стянув с него джинсы и боксеры, я наклонился вперед, лизнув кончик его члена, отчего он слегка дернулся.
— Ах... — услышал я его стон. Взяв его в руку, я поцеловал его вниз и обратно по всей длине, прежде чем провести языком по головке. Его руки снова сжали мои волосы, пока я медленно лизал каждый дюйм его горячего члена. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться, игнорируя то, как сильно это возбуждало меня.
Как давно это было? Я ни с кем не был с тех пор, как ушел от них. И мысль о том, что они с кем-то еще, мысль о том, что кто-то еще делает это с ним... это не только злило меня, но и заставляло хотеть его больше. Это заставляло меня хотеть, чтобы он помнил, что мы были особенными.
— Черт, — прошипел он, когда я взял его полностью в рот, сжав руками его колени для опоры, пока моя голова двигалась взад-вперед. Я хотел идти медленно, немного подразнить его, но, будучи контрол-фриком в сексе, он не собирался этого терпеть. Удерживая мою голову, он вонзился в мое горло. И я ничего не мог сделать,
