— Лука кивает мне, его взгляд задерживается на фигуре Аллегры. В его взгляде нет абсолютно никаких признаков узнавания. Не тогда, когда Аллегра выглядит такой хрупкой и бледной — совсем не похожей на гламурную Киару, с которой Лука знаком.
Как бы мне хотелось сказать ему, что она - его настоящая мать, что она любит его больше всего на свете. Но это только запутает его маленький ум.
Как и любой непоседливый малыш, Лука становится все более беспокойным, поэтому я отправляю его к маме Марго, которая ждет снаружи. Он выпрыгивает из моих рук и бежит к ней. Она кивает мне, что я могу не торопиться, и возвращаю свое внимание Аллегре.
Странно, как проходит время. Мы все ближе и ближе к пятилетнему рубежу, а моя маленькая тигрица все еще спит.
Я беру ее руку в свою и подношу к губам.
— Маленькая тигрица, — начинаю я, и вид ее, такой беспомощной, такой уязвимой, не перестает меня волновать, — я не знаю, слышишь ли ты меня. И слышала ли ты хоть что-нибудь из того, что я говорил в последние несколько лет. Но я как никогда близок к тому, чтобы выполнить свое обещание, данное тебе. И когда я закончу, преступная семья Агости прекратит свое существование. — Я тяжело сглатываю, в горле образуется комок. — Когда ты проснешься, я обещаю, что оставлю все позади. Просто... вернись ко мне. Я могу ждать тебя вечно, но чем быстрее ты придешь в себя, тем лучше, — пытаюсь я легкомысленно пошутить.
Наклонившись, я прижимаюсь губами к ее губам в коротком поцелуе.
— Я люблю тебя, — шепчу я ей в щеку, прежде чем встать, чтобы уйти.
— Папа, можно я пойду к маме Марго? У нее есть печенье! — Лука хватает меня, когда я выхожу из комнаты. Я подхватываю его на руки и поднимаю бровь на маму
— Да ладно тебе, Энцо. Одно печенье не повредит. Я принесу его завтра, договорились?
— Хорошо, ты можешь пойти к маме.
Я уступаю, зная, что у меня есть еще кое-какие дела, о которых нужно позаботиться.
Оставив их у мамы, я отправляюсь в клуб Рокко, на встречу.
В комнате темно и полно сигаретного дыма. На одном диване Рокко беседует с Мэтью Галлахером. Брюки на щиколотках, они определенно смешивают бизнес с удовольствием. Две девушки стоят перед ними на коленях и отсасывают им, их фальшивые стоны эхом разносятся по комнате.
В другом углу Мартин Эшби наваливается на Киару, одновременно отдавая какие-то команды по телефону. Я тут же отвожу взгляд. Хотя мне все равно, с кем трахается Киара, она все равно однояйцевый близнец Аллегры, и я не хочу, чтобы мою жену имел сзади любой другой мужчина.
Роман Киары и Мартина начался вскоре после того, как мы пригласили его присоединиться к нашему деловому предприятию, и с тех пор он не прекращается. Возможно, он даже граничит с моногамией, что для Киары впервые.
Я перехожу в другой угол комнаты, где Квинн сидит в одиночестве и наблюдает за остальными, прикрыв глаза капюшоном.
— Не присоединишься? — я сажусь рядом с ним, беру со стола бутылку виски и наливаю себе стакан. Прикурив сигару, я делаю большой глоток, надеясь, что притупление чувств поможет моим глазам справиться с разыгравшейся передо мной сценой.
— Нет, — он опустошает свой стакан, ставит его на стол и протягивает руку ко мне.
— Женат, — говорит он, его ирландский акцент стал еще гуще от алкоголя.
— Это нас не останавливает, — пожимаю я плечами, потягивая свой напиток и изображая свое лучшее обаяние.
— Тогда почему бы тебе не присоединиться? — он поднимает на меня бровь, указывая на стриптизершу, танцующую на шесте, внимание которой в данный момент приковано ко мне.
— Я не люблю... эксгибиционизм, — отвечаю я. Формально это правда, поскольку я никогда не позволю другому человеку увидеть мою маленькую тигрицу. Она только для моих глаз.
Он ворчит, обращая свое внимание на бутылку виски.
— Разве мы не должны были поговорить о следующем этапе? — спрашиваю я, весьма обескураженный происходящей передо мной оргией. Я уверен, что они могли бы найти любое другое время для траха. Может, я немного нетерпелив, но мой план слишком близок к завершению.
Мы уже организовали две бойцовские арены в Мидтауне, а Рокко и Мартин все еще не понимают, в какую ловушку они ныряют с головой. Скоро они оба окажутся на мели и мертвы, причем порядок может быть спорным.
— Моя дочь и ее муж приезжают завтра. — Мартинс заговорил первым, поменяв позицию так, что Киара теперь облокачивается на него. — Нам нужно уговорить их принять участие в этом. Влияние Теодора поможет убедиться, что на аренах достаточно зрителей, но нет полиции, — говорит он, его голос колеблется от осторожных ласк Киары. Я почти закатываю глаза от этого.
Единственное облегчение в том, что Киара недавно покрасила волосы, так что они не совсем такие, как у Аллегры.
— Легко, — говорит мой отец, вытаскивая свой член изо рта проститутки и разворачивая ее так, чтобы он мог взять ее задницу. Все это немного оскорбительно, правда. Я стараюсь не показывать, как мне противно, особенно когда он плюет себе в руку и ласкает свой член, засовывая его в задницу проститутки без всякой подготовки или защиты. Девушка издает болезненное хныканье, которое она выдает за удовольствие, но она не протестует, когда Рокко начинает трахать ее зад, как надо.
Я даже не хочу знать, какие заболевания у них обоих, поскольку очевидно, что мой отец не большой поклонник презервативов. По крайней мере, Мэтью надевает их перед тем, как трахнуть свою проститутку.
— Вы действительно позвали меня сюда, чтобы посмотреть, как вы трахаетесь? — спрашиваю я, раздраженный тем, что они тратят мое время и что у нас нет никакого прогресса.
— Мы можем трахаться и разговаривать, — подмигивает мой отец, и все начинают смеяться.
Все, кроме меня и Квинна, который, похоже, прикончил бутылку виски и едва проснулся.
— Как мы собираемся заставить Гастингса подчиниться? — спрашиваю я Мартина, пытаясь понять, что у него есть в рукаве.
— Я использую свою дочь. Она — его слабое место, — он коварно улыбается.
Конечно, он бросит собственную дочь под автобус. За то время, что я знаю Мартина, я понял, почему он был в списке «непослушных» Хименеса. Этот ублюдок
