что Общество снова может нацелиться на нее.
— Поздно, – бормочет она, и я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки.
— О чем думаешь?
Ответом становится ее озорная улыбка, которая совсем не успокаивает меня.
— Стоун?
Она встает на цыпочки и запечатывает мой вопрос потрясным поцелуем.
— Не забивай свою красивую голову, квотербек. У нас есть дела поважнее, – шепчет она, увлекая меня обратно к расстеленному пледу.
Оказавшись в самом центре, она высвобождает руку и делает два шага назад. С лукавой улыбкой она снимает водолазку, затем, грациозно извиваясь, стягивает облегающую юбку. На ней остаются только черные кружева, высокие сапоги и гордо сияющий красно-черный феникс на коже.
Я замираю, когда она подзывает меня пальцем, и, как влюбленный дурак, мгновенно повинуюсь.
— И мы еще не закончили, – подмигивает она, сбрасывая лифчик.
"Я безумно люблю эту девчонку", – ликует мой член, наблюдая, как Стоун наклоняется, снимая трусики, ее прекрасные изгибы манят меня впиться в них зубами.
Становись в очередь, ублюдок.
Я мысленно улыбаюсь, благодарный, что мое тело, разум и сердце наконец сошлись в одном – они без ума от этой дерзкой южанки, что ворвалась в мою жизнь и покорила меня одним лишь взглядом.
Татуировки, соблазнительные бедра и чарующие глаза. У меня не было шансов.
Она вновь наклоняется, чтобы снять сапоги, но я цыкаю:
— Оставь их, негодница. Хочу держаться за них, когда ты оседлаешь мое лицо.
— Какой же ты романтик, – дразнит она, пока я опускаюсь на колени, мой язык жаждет вкусить ее сладкую киску.
— К черту романтику. То, что между нами – лучше.
Она хихикает, и этот звук согревает мое сердце больше любой мелодии.
— Иди сюда, – приказываю я, сжимая ее бедра, оставляя следы на безупречной коже.
— Я здесь, – дразнит она, ее влага в сантиметрах от моих губ. — А теперь займись делом, красавчик. Я скучала по твоему рту.
Как послушный, влюбленный дурак, в которого она меня превратила, я выполняю приказ, останавливаясь только тогда, когда ее голос садится от криков моего имени. И когда ей кажется, что выше уже не взобраться – я люблю ее снова, доказывая, что предела нет.
Всем своим телом, сердцем и душой я рассказываю ей единственную истину, что проникает сквозь меня, пока мои губы поклоняются каждому сантиметру ее кожи.
Для нашего счастья нет предела.
И я брошу вызов каждому ублюдку, который попытается доказать, что я не прав.
30
Стоун
— Чьи это машины? – спрашиваю я, когда мы выходим из дубовой рощи.
— Истона и Кольта, – ворчит Финн сквозь зубы, сжимая мою руку и бросает мне виноватую улыбку.
— Ты их ждал?
Он кивает с таким видом, будто идет на виселицу, не решаясь сделать шаг к особняку.
— Что ж, не будем заставлять твоих друзей ждать, квотербек, – восклицаю я, ускоряя шаг и таща его за собой, пока он не передумал.
— Стоун, – начинает он, но замолкает, когда Линкольн распахивает входную дверь, словно ожидал нашего появления.
Его улыбка такая же широкая и искренняя, как тогда, когда я впервые появилась на его пороге. Но меня тревожит, что я не могу понять – действительно ли Линкольн так надежен, каким кажется. Особенно после всего, что Финн мне сегодня рассказал – теперь я смотрю на наследника Ричфилдов с двойственным чувством.
— Вижу, вы поговорили, – подкалывает он, оглядывая Финна с ног до головы.
Заметив травинки в золотистых прядях моего красавчика, я понимаю – его друг прекрасно догадывается, чем мы занимались последние несколько часов. Не то чтобы меня это волновало. Что происходит между мной и Финном – наше личное дело. Мне не стыдно ни за одну минуту, проведенную в его объятиях. В отличие от Линкольна, которому есть за что краснеть.
Финн снова собирается что-то сказать, но выражение лица Линкольна внезапно меняется. Он качает головой, прикладывая палец к губам, как бы приказывая Финну замолчать. Затем его орлиный взгляд переключается на меня, и от этого пристального внимания мне становится еще больше не по себе .
— Не возражаешь, если я одолжу твой телефон на минуту, Стоун? – неожиданно спрашивает он, вежливый как всегда, хотя взгляд у него суровый.
Я смотрю на Финна – его лицо такое же непроницаемое, как и у его друга. Он кивает, разрешая выполнить просьбу. Я снимаю рюкзак, нахожу телефон и протягиваю его Линкольну. К моему удивлению, он тут же отдает устройство Финну. Прежде чем я успеваю спросить, что за чертовщина происходит, мой парень ломает телефон пополам, предварительно вынув и уничтожив SIM-карту.
— Купим тебе новый, негодница, – нежно говорит Финн, целуя меня в висок. — Как я и говорил в лесу, этот был скомпрометирован. Лучше перестраховаться, верно?
— Теперь, когда с этим покончено, Стоун, пожалуйста, проходи. Нам есть что обсудить.
Улыбка Линкольна возвращается на его лицо, будто приказ уничтожить мой телефон – самая естественная вещь на свете. Хотя я понимаю его логику. Страх, что Общество использует телефон для слежки, вполне обоснован.
— О, поверь мне, я знаю, – ворчу я, входя в роскошный дом и готовясь к серьезному разговору.
Я в бешенстве от того, как послушно Финн выполнил приказ своего "генерала". Именно эта слепая преданность втянула его в неприятности – и то, как Линкольн этим пользуется без тени сомнения, мне категорически не нравится.
— Линк, – бормочет Финн у меня за спиной, но друг лишь хлопает его по плечу, и в его голубых глазах читается искренняя привязанность.
— Не переживай, Финн. Как только твоя девушка появилась на моем пороге, я понял – ты все ей расскажешь.
— Она – мое сердце, Линк. Я не могу лгать своему сердцу, – пытается оправдаться Финн, но Линкольн даже не выглядит расстроенным.
— Я никогда и не ожидал обратного, – он искренне улыбается, и я вижу, как тяжесть спадает с плеч Финна.
— Если вы двое закончили со своим бромансом29, нам есть о чем поговорить, – резко обрываю
