Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
Авторитет львов был полностью восстановлен. Париж на тридцать лет лишился старшины купеческой гильдии, а Руан так и не восстановил свобод, которыми пользовался до восстания «Гарель». Если где-то бунтовщикам и удавалось взять власть, происходило это из-за отсутствия организованной военной силы, которая могла бы навести порядок. Государство на ту пору не имело в своем распоряжении специально обученных отрядов для борьбы с мятежниками.
Восставшие, за исключением Гента, не могли удержать власть, потому что у них тоже отсутствовала организация, и в их рядах не было согласия. Бедняки представляли собой взрывоопасную массу, однако они повиновались распоряжениям купечества, лелеявшего иные интересы. Мятежи не достигли цели и потому, что многие города были настроены друг против друга. Гент держался более двух лет, после смерти Людовика Мальского привилегии города были восстановлены герцогом Бургундским. В других городах привилегии и автономия были растоптаны или серьезно урезаны. Процесс, начавшийся с восстания Этьена Марселя, продолжился: города теряли, а монархия приобретала — при финансовой поддержке корона находила себе все больше союзников среди знати.
После бунтов на простой народ стали смотреть с опаской и с подозрением: ведь он превратился из пассивной в динамичную часть общества — при этом кто-то боялся, а кто-то относился к простолюдинам с симпатией. Дешан писал: «… невинных, коих губит лютый глад, / волчища жрут, что для своих потреб. / И по сту и по тысяче растят / добро худое: то зерно и хлеб, / кровь, кости пасынков презлых / судеб крестьян, чьи души к небу вопиют /о мести, господам же — горе шлют».
Волна бунтов схлынула, оставив после себя Францию почти прежней в том, что касалось условий существования трудового люда. На чашах исторических весов инерция тяжелее перемен. Лишь через четыреста лет потомки майотенов разрушили Бастилию.
На французов Италия производила столь же неотразимое впечатление, как и Франция на англичан. С тех пор как в 1381 году герцог Анжуйский перешел через Альпы, Неаполитанское королевство манило французов на юг, и в итоге случилось некое подобие интервенции, растянувшейся на пятьсот лет. Все происходило по схеме, начало которой было положено, когда экспедиция Анжуйского почти сразу встретилась с неприятностями и на протяжении 1383 года посылала депеши с просьбой прислать подкрепление — во главе с сиром де Куси.
Анжуйская династия правила Неаполитанским королевством и Сицилией со времен Карла Анжуйского, младшего брата Людовика Святого, посаженного на трон в 1266 году не без папского влияния. В конце века Арагонское королевство поглотило Сицилию, но Анжуйская династия удержала материковую часть, захватив всю нижнюю часть Италии к югу от Рима — это был самый большой домен полуострова.[17] Во времена «куртуазного» правления Роберта Неаполитанского, «нового Соломона», чьего одобрения искал Петрарка, в королевстве процветали торговля и культура. Боккаччо предпочитал жить в «счастливом, мирном, радушном и великолепном Неаполе с одним монархом», а не в родной республиканской Флоренции, «пожираемой бесчисленными заботами». Роберт построил замок Кастель Нуово на берегу несравненного Неаполитанского залива, туда приходили торговые корабли из Генуи, Испании и Прованса. Там же возвели свои дворцы аристократы и купцы, привезли из Тосканы художников, и те заполнили палаццо великолепными фресками и изваяниями. Справедливые законы, стабильная валюта, безопасные дороги, гостиницы для странствующих торговцев, празднества, турниры, музыка, поэзия — все это отличало поистине «райское» правление Роберта, закончившееся в 1343 году. Граждане передвигались по Калабрии и Апулии без оружия, если не считать деревянной палки, которой отбивались от бродячих собак.
Кончина доброго короля ознаменовала наступление смуты, характерной для XIV века. Таланты Роберта, к несчастью, не передались его внучке и наследнице Джованне. Неудавшиеся попытки брачными узами поддержать наследование трона женщиной вызвали смуту, закончившуюся схизмой. Противостояние пап сделало Неаполь полем боя. Когда Джованна высказалась в пользу Климента и по его наущению назвала своим наследником герцога Анжуйского, взбешенный Урбан назвал ее еретичкой и признал королем Неаполя другого представителя рода Анжуйских — Карла Дураццо. Герцога из малоизвестного албанского княжества нежданно-негаданно возвысили и под именем Карла III посадили на трон средиземноморского королевства.
Этот маленький светловолосый человечек напоминал Роберта мужеством, умом и любовью к знаниям. Мягкий характер Дураццо не помешал ему вступить в борьбу с Джованной. За два месяца он разбил ее армию, занял Кастель Нуово и заключил королеву в тюрьму, надеясь склонить Джованну к тому, чтобы она назначила его своим наследником и тем самым узаконила его победу. Целью каждого переворота является признание легитимности. Когда Джованна отказалась признать Дураццо своим наследником, в Италию к ней на помощь явился герцог Анжуйский, и Карл не стал медлить. По его приказу королеву задушили в тюрьме, ее труп пролежал в замке шесть дней до похорон, чтобы все убедились в смерти Джованны.
Тем временем в Авиньоне папа Климент короновал герцога Анжуйского, и тот стал королем Неаполя, Сицилии, Иерусалима и Прованса, а его соперника Карла Дураццо отлучили от церкви. Несмотря на умение убеждать, герцог Анжуйский не смог во время бунтов во Франции собрать достаточно денег, чтобы явиться в Неаполь, и понапрасну старался убедить королевский совет профинансировать его поход. Будучи правителем Прованса, герцог напечатал огромное количество денег и позволил своей армии беспрепятственно грабить новых подданных под предлогом наказания за недавние бунты. Папа Климент обеспечил ему дополнительные денежные вливания, кроме того, к походу герцога присоединился деятельный «зеленый граф», Амадей Савойский — он пожаловал Анжуйскому тысячу сто копий.
С пополненным пятнадцатитысячным войском герцог прошел сквозь Ломбардию, за ним следовали триста мулов с поклажей и бессчетное количество повозок. В снаряжение «зеленого графа» входил огромный зеленый шатер, украшенный двенадцатью щитами с гербами графов Савойских. Граф прихватил и зеленый шелковый плащ, расшитый красно-белым узором, двенадцать зеленых конских упряжей и четыре венгерские упряжи для своего ближайшего окружения, зеленые сапоги, плащи с капюшонами, блузы для пажей. Некоторые бароны возражали против похода по разным причинам, но он заставил их замолчать и прибавил с несчастливым предвиденьем: «Я сделаю то, что обещал, даже если это будет стоить мне жизни». Многие аристократы встали под знамена графа «из восхищения его героизмом и душевной широтой».
В Милане герцог Анжуйский пополнил свою казну благодаря Висконти. Герцог сосватал своего семилетнего сына к дочери Бернабо Лючии. За перспективу дочери сделаться в будущем королевой Неаполя Бернабо заплатил пятьдесят тысяч флоринов. Эта сумма примерно соответствовала годовому доходу ста буржуазных семей[18], а дополнительную сумму герцог получил от Джан-Галеаццо. Анжуйский использовал все возможности для сбора средств, требовавшихся «подлинному королю» на пути в свое королевство.
В шлемах с плюмажами, нагруженный подарками, герцог Анжуйский вместе с Амадеем и рыцарями с помпой покинул Милан. За ними следовало такое количество людей и повозок, что со стороны все «напоминало армию Ксеркса». Они двинулись на восток, к Адриатическому побережью, по обходному пути, ибо Флоренция, противопоставившая себя и герцогу, и Дураццо, не желала разорения и выслала отряд в шесть тысяч человек, которые заблокировал дорогу через Тоскану. По словам монаха из Сен-Дени, который, как и его товарищ, монах Уолсингем, косо смотрел на герцогов-мародеров, герцог Анжуйский и его аристократы тешили себя мыслью, что французские лилии распространяют повсюду «сладкий аромат славы». Во время похода они славили свое предприятие песнями и стихами, воспевавшими сказочное мужество французов.
Хотя герцог провозглашал намерение «улучшить судьбу церкви силой рыцарства», то есть силой оружия, применить эту силу против Урбана ему не удалось. Покинув побережье возле Анконы и вознамерившись перейти Апеннины в начале сентября, он не пошел на Рим, хотя решительным натиском вполне мог бы в это время взять город. Разведчики доносили, что «белый отряд» Хоквуда, обещавший защищать Урбана, задержался возле Флоренции по просьбе этого города. Герцог не согласился с советом Амадея Савойского и пошел к Неаполю по нижней дороге. Армии пришлось двигаться через ущелья и взбираться на вершины, «упиравшиеся в небо», и невзгоды подстерегали ее на каждом шагу. Горные отряды, действовавшие по указке Неаполя, нападали на обоз и на арьергард, охранявший повозки, так что в Казерту, город на расстоянии дневного перехода до Неаполя, Анжу прибыл намного беднее, чем был в начале пути. К рекогносцировке местности в средневековых войнах не прибегали, а потому схватки разгорались неожиданно и часто.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 173
