О господине Бернардо ди Роландо Росси и о том, как он сумел уберечься от коварных действий Фридриха
Далее, о господине Бернардо ди Роландо Росси надо знать, что никогда я не видел человека, который лучше являл бы собою великого военачальника, чем он. В самом деле, внешний вид соответствовал его сущности. Так, когда он, вооруженный, вступал в сражение и разил врагов железной палицей направо и налево, они бежали от него в разные стороны, словно увидели диавола. И если я хочу мысленно представить его, мне приходит на память император Карл Великий, когда я сопоставляю то, что читал о нем, с Бернардо, которого я видел своими глазами. Когда Бернардо со своими сторонниками отнял у императора Парму, он поистине отвечал «глупому по глупости его, чтобы он не стал мудрецом в глазах своих», Притч. 26, 5; а Фридриха с его иносказаниями предал «вечному сраму» (Пс. 77, 66). И впрямь: «Притча из уст глупого отвратительна, ибо он не скажет ее в свое время», Сир. 20, 20. Фридрих никогда никому не был хорошим другом. Ведь дружбу завязывать легко /f. 294b/, но, чтобы ее сохранить, надо быть очень осторожным. О первом сказано, Сир. 37, 1: «Всякий друг может сказать: “и я подружился с ним”. Но бывает друг по имени только другом». О друзьях смотри Сир. 6. О втором говорит поэт[1049]:
Добрых друзей сохранишь, коли с каждым будешь уступчив
Этого император Фридрих делать не умел или из-за низости и алчности своей не хотел; более того, он начинал пренебрегать всеми своими друзьями, приводил их в смятение и в конце концов губил, чтобы ограбить их и присвоить себе и своим сыновьям их состояние, казну и владения. И потому в нужное время у него оказалось мало друзей, ибо, как сказано, Сир. 20, 16: «Глупый говорит: “Нет у меня друга, и нет благодарности за мои благодеяния”». Фридриху подходят также слова, сказанные об Измаиле, Быт. 16, 12: «Он будет между людьми, как дикий осел; руки его на всех, и руки всех на него».
О друзьях настоящих и мнимых
К этой теме относятся слова Сенеки[1050]: «Я назову тебе многих, кто лишен не друзей, но самой дружбы». Посему философ говорит: «Трудно испытать друга в счастье, в несчастье же всегда [легко]». С этим согласуется сказанное, Сир. 12, 8: «Друг не познается в счастье, и враг не скроется в несчастье». И еще: «Если встретится с тобою несчастье, ты найдешь его там прежде себя», Сир. 12, 16. В самом деле:
Ежели тонет корабль – всяк ветер ему на погибель[1051].
Посему пророк говорит: «Те, которые восхваляли меня (во времена благополучия. – Прим. Салимбене), кляли меня (во времена несчастья. – Прим. Салимбене)» (Пс. 101, 9)[1052]. Отсюда следующее, Пс. 37, 17: «Когда колеблется нога моя, они величаются надо мною». О том же говорит поэт[1053]:
Дул покуда Зефир – друзья толпились толпою;
Только дохнул Аквилон – все разбегаются вмиг.
О том же пишет и другой поэт[1054]:
В счастье покуда живешь, ты много друзей сосчитаешь,
А как туманные дни явятся, будешь один.
(Перевод А. Фета)
Посему Господь говорит, Ин. 16, 32: «Вот, /f. 294c/ наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною». То же, Притч. 19, 4, 6–7: «Богатство прибавляет много друзей, а бедный оставляется и другом своим… Многие заискивают у знатных, и всякий – друг человеку, делающему подарки. Бедного ненавидят все братья его, тем паче друзья его удаляются от него». То же, Притч. 14, 20: «Бедный ненавидим бывает даже близким своим, а у богатого много друзей».
О взятии жителями Пармы города Виттории и о боевой повозке кремонцев, которая была там у них
Теперь возвратимся к Фридриху. Его одолевали злоба и гнев, которые вспыхивали в нем по любому поводу против Пармы, и продолжалось это с конца июня 1247 года до двенадцатого дня от конца февраля [18 февраля], вторника, 1248 года, когда был захвачен город Виттория. Ведь все жители Пармы, все рыцари и пополаны, вооружившись и приготовившись для битвы, вышли из Пармы, а с ними вышли и жены их, и дети, «юноши и девицы, старцы и отроки» (Пс. 148, 12); они стремительным натиском изгнали из Виттории императора и всех его воинов, как конных, так и пеших. И многие были там убиты, многие взяты в плен и уведены в Парму. И они освободили своих пленных, которых император удерживал в Виттории в оковах. И исполнились слова Писания, гласящие, Ис. 14, 2: «И возьмет в плен пленивших его, и будет господствовать над угнетателями своими». Они отвезли в Парму боевую повозку кремонцев, которая была в Виттории, и с почетом поставили ее в баптистерии. Но когда те, которые не любили кремонцев, то есть миланцы и моденцы, и многие другие, которым кремонцы некогда нанесли обиду, пришли посмотреть баптистерий /f. 294d/ и увидали там боевую повозку своих недругов, то унесли снаряжение Берты как реликвии. А Бертой называли боевую повозку. На полу баптистерия они оставили только колеса и сиденье. А древко знамени, то есть шест, они стоймя прислонили к стене.
О захваченной жителями Пармы казне императора и о его драгоценной короне
Жители Пармы унесли также всю огромную казну императора, состоявшую из золота, серебра, драгоценных камней, сосудов, одежды; и завладели они его оружием, утварью и императорской короной, которая много весила и стоила дорого; она была из золота и украшена драгоценными камнями, со многими искусно сделанными выпуклыми изображениями, которые можно было счесть изделиями чеканной работы. Была она огромной, как горшок; поистине она служила более для выражения достоинства и в качестве сокровища, чем для украшения головы императора. Ведь она закрывала бы всю его голову и лицо, если бы не была подбита куском ткани. Я держал ее в своих руках, потому что она хранилась в ризнице кафедральной церкви Блаженной Девы в городе Парме. И всякий раз, как я воспроизвожу в своей памяти сию корону, я вспоминаю тот венец, о котором читаем, 2 Цар. 12, 30: «И взял Давид венец царя их (то есть сыновей Аммонитских. – Прим. Салимбене) с
