«милитаризацией американской полиции», которая характеризуется принятием тактики и снаряжения военного образца, а также более конфронтационным мышлением полицейских, что проявилось в гражданских столкновениях после финансового кризиса 2007 года. [67] Находятся ли Соединенные Штаты в тени Глобальной войны с терроризмом, превращаются ли силы безопасности и ветви власти в целом в некое подобие военизированной Королевской ирландской или ольстерской полиции, или палестинских полицейских сил, где основное внимание уделялось предотвращению и наказанию? Требование к полиции даже небольшого городка пополнить свой арсенал армейским вооружением, включающим средства для подавления беспорядков, крупнокалиберное оружие, бронемашины с бойницами для автоматического оружия, и даже танки, говорит о том, что приучение населения к соблюдению закона в духе Раджа или Королевской полиции Ольстера стало цениться выше свободы гражданина и неприкосновенности собственности. [68] Беспилотники, подобные тем, что используются в зонах боевых действий в Ираке и Афганистане, уже разрешены для внутреннего использования в США, что поборники гражданских прав воспринимают как свидетельство расширения государственной слежки. Некоторые специалисты в области правоохранительной деятельности даже выступают за то, чтобы домашние дроны были вооружены не только камерами наблюдения, но и «нелетальным оружием, таким как электрошокеры или мешочками с картечью», или даже смертоносным оружием. Как это случилось в США в середине XX века, военное время вызывает у некоторых политиков, которые подчеркивают внутренний характер террористической угрозы, авторитарный образ мышления, что подкрепляется оборонными подрядчиками, стремящимися открыть новые рынки для своих беспилотных технологий. [69]
Однако, возможно, наиболее убедительное опровержение утверждений «коиндинистов» исходит изнутри армии, где некоторые офицеры утверждают, что доктрины противоповстанчества основаны на мифологизированной истории и избирательной памяти, не работают по приемлемой цене и разрушают основные профессиональные навыки обычных воинов. [70] Даже в Афганистане времен Петреуса стратегии, ориентированные на население, уступили место стратегиям, которые два автора назвали «градоцентричными». По сути, аргумент заключается в том, что даже Петреус понял, что Афганистан — слишком твердый орешек для противоповстанчества: слишком большой, слишком отсталый, слишком фанатичный, и с убежищами повстанцев на границах; и поэтому коалиционные силы в Афганистане в основном сосредоточились на контроле над главными городами и кольцевой автодорогой, опоясывающей страну. С таким подходом, ориентированным на города, существует как минимум две проблемы, начиная с того, что повстанцы сосредоточены в сельской местности, где проживает почти 80 процентов населения, а не в городах. Когда американские войска или союзные силы все же осмеливаются войти в сельскую местность, они строят свои базы за пределами кишлаков, иногда на невыгодных позициях, вдали от воздушной поддержки, так что кишлак может стать выжидательным районом для атак, которые могут оказаться весьма дорогостоящими. Вторая проблема заключается в том, что эта стратегия уже была опробована Советами в 1980-х годах и привела лишь к поражению. [71]
Один из результатов заключается в том, что к местам, где требуется вмешательство, предпочтительным подходом стало не противоповстанчество, а неоконсервация террористических групп и политических образований, которые их принимают. Это отменяет тенденцию, заложенную во время Второй мировой войны и войны во Вьетнаме, которая сочетала консолидацию населения с операциями спецназа. Похоже, что теперь противоповстанчество отброшено как медленная и неэффективная стратегия, оставив действия сил специального назначения в качестве самостоятельного подхода. Похоже, мы вернулись в Палестину конца 1930-х годов, когда формулой подавления арабского восстания стали бомбардировщики лорда Тренчарда в сочетании со специальными ночными отрядами Орде Уингейта. Сочетание воздушных кампаний коалиции, подобных той, что дестабилизировала режим Муаммара Каддафи в Ливии, беспилотников «Хищник», — чье воздействие, по мнению некоторых, является чистым, пропорциональным и морально оправданным, — и спецназа является менее дорогостоящим и менее тяжелым по потерям, чем длительные оккупации, и позволяет избежать травматичного гнева местных жителей. [72] Неизбежный сопутствующий ущерб вызывает огромное недовольство местного населения, но коренные народы мало что могут сделать с бомбами, направляемых на них с невидимых «Хищников», которыми управляют с пунктов управления в Калифорнии. Спецназ и беспилотники также обладают бóльшей психологической привлекательностью, поскольку они возвращают на поле боя героизм, легитимность, праведность, мужественность и ощущение технологической законченности — атрибуты, которые позволяют избежать дорогостоящей трясины вооруженной социальной работы Бачевича. Таким образом, противоповстанчество, символом которого стало наставление FM 3-24 и эфемерные тактические триумфы «парней Петреуса» в Анбаре, присоединяется к череде неудачных организационных концепций, включающих в себя «Армию совершенства», «Воздушно-наземное сражение», «Революцию в военном деле», а теперь и «мелкую» войну под руководством спецназа с обычными подразделениями в качестве поддержки — теперь мы все чиндиты! Мало того, что в этой модели «хвост» специальных операций виляет «собакой» обычной армии, так она еще рискует потерпеть катастрофическое поражение перед лицом серьезного вызова, подобно тому, как потерпела крах французская армия в 1870 году. Идея о том, что новейшая реинкарнация летающих машин Джулио Дуэ и суперменов Орде Уингейта, как это было показано в операции спецназа, убившего Усаму бен Ладена весной 2011 года, может исправить несовершенство международной системы, достичь национальных целей с минимальными усилиями, избежать вьетнамского синдрома и восстановить решение о войне, привлекательна для населения и политиков, не в последнюю очередь потому, что она предлагает перспективу ведения войны по дешёвке. [73] Такая комбинация применяется несмотря на то, что в опубликованном Министерством обороны в мае 2012 года отчете о результатах военных действий в Ираке и Афганистане под названием «Десять лет войны», американские военные жалуются, что «силы общего назначения как владельцы боевого пространства были вынуждены справляться с последствиями второго порядка, возникавшими после целевых операций спецназа», что привело к «значительному нарушению после этих операций их боевого пространства». [74] Какими бы ни были их тактические преимущества или моральные оправдания, атаки спецназа и беспилотников способствовали распространению антиамериканских настроений и подорвали стратегические отношения с Пакистаном, а теперь, похоже, и с Йеменом. [75] Этот вид виртуальной, словно в видеоигре, охоты с обезглавливанием обещает избавить противоповстанчество от нерешительности; однако в конечном счете это всего лишь переделка идеи Лиддел-Гарта о достижении победы без сражений, которая обеспечит формулу безопасности с не бóльшей вероятностью, чем обманчивые показатели прогресса, сопровождающие и поддерживающие иллюзорные обещания успеха в борьбе против повстанцев.
Примечания
Предисловие
1. Thomas E. Ricks, The Gamble: General David Petraeus and the American Military Adventure in Iraq, 2006–2008 (New York: Penguin, 2009).
2. Douglas Porch, “The Dangerous Myths and Dubious Promise of COIN,” Small Wars & Insurgencies, 22:2 (May 2011), 239–57.
1. Пролог к «малым» войнам
1. Как будет показано ниже, Германия после 1871 года являлась своего рода исключением из общего правила из-за своего неразвитого до 1914 года колониального опыта, ситуативного характера ее экспедиционных сил и того факта, что Бисмарк оберегал
