отравлением металлом [Boyle, 1971, р. 32]. По-видимому, речь идет о приеме ильханом средства, содержащего ртуть: подобное практиковали и другие ильханы, о чем упоминает и сам Рашид ад-Дин [Рашид ад-Дин, 1946, с. 126]. Считалось, что это средство позволяет продлевать жизнь или даже дарует бессмертие. Однако на деле именно прием этого средства стал причиной ранней смерти целого ряда ильханов Ирана (см. об этом подробнее: [Юрченко, 2007, с. 264–267]).
63
Активное участие Рашид ад-Дина в данном консилиуме объясняется тем, что сам он был профессиональным медиком, автором ряда медицинских трактатов и начал свою карьеру при дворе именно в качестве личного врача ильхана Газана [Ахари, 1984, с. 99; Фалина, 1974, с. 127–129]. Олджайту, преемник Газана, считал его своим «семейным врачом», несмотря на то что Рашид ад-Дин уже много лет занимал должность везира [Kamola, 2013, p. 112].
64
Средневековые авторы и современные исследователи достаточно противоречиво оценивают позицию Чупана в этом деле. По мнению одних, он, будучи представителем монгольской кочевой знати, изначально был настроен против Рашид ад-Дина и его реформ и, по сути, устроив суд, заманил его в ловушку [Фалина, 1971, с. 18]. По другим же сведениям, он находился в хороших отношениях с везиром, покровительствовал ему (и даже, как отмечалось выше, убеждал его вернуться к исполнению обязанностей после отставки), но затем его же собственные подчиненные, подкупленные Ходжой Али-шахом, убедили его в виновности Рашид ад-Дина ([Григорьев, 1834, с. 76; Хафиз Абру, 2011, с. 78, 79; Blochet, 1910, р. 48]; см. также: [Бартольд, 1973в, с. 308; Kamola, 2013, p. 258]).
65
По мнению В.В. Бартольда, признание, сделанное Рашид ад-Дином, являлось достаточным доказательством его вины в соответствии с монгольскими правовыми традициями [Бартольд, 1973в, с. 308]. Однако исследователь не приводит никаких обоснований своего утверждения.
66
У Ибн Арабшаха Мухаммад Джильда («Мухаммад Жалд») фигурирует как мубашир-и диван, т. е. один из руководителей секретариата дивана, что, в общем-то, не противоречит сведениям Шараф ад-Дина Али Йазди и других авторов.
67
Интересно отметить, что Клавихо специально обращает внимание на то, что представителей разных сословных групп в Чагатайском улусе казнили разными способами: «У них в обычае, что когда казнят знатного человека, то его вешают, а когда человека низкого происхождения, то отрубают голову. А если кому-нибудь отрубают голову, то [это] считается большим злом и бесчестием» [Клавихо, 1990, с. 121]. Возможно, в этом сообщении нашли отражение прежние, монгольские, традиции умерщвления преступников и политических противников почетным способом – без пролития крови.
68
Слова Ибн Арабшаха, несомненно, являются преувеличением: этот автор не раз оценивал Тамерлана, его поступки и решения с точки зрения его политических противников (см., например: [Ибн Арабшах, 2007, с. 83]). Причиной тому стали обстоятельства появления Ибн Арабшаха при дворе эмира Тимура, который взял его в плен во время одного из походов и насильно удерживал при своей персоне.
69
По преданиям, первым мухтасибом являлся будущий халиф Омар (634–644).
70
Суровость примененного к ним наказания, возможно, была связана и с тем, что Тамерлан рассматривал их не только как взяточников и расхитителей казенных средств, но и как предавших его собственное доверие.
71
В частности, в еще одном приписываемом ему трактате – «Уложении Тимура» – прямо излагается один из важнейших принципов принятия доказательства в суде: «Преступник подлежал наказанию сообразно деянию лишь после освидетельствования его проступка четырьмя свидетелями» [Уложение…, 1999, с. 119] (см. также: [Муминов, 1968, с. 25]).
72
Например, И.Э. Фишер в «Сибирской истории» ничего не говорит о татарине, приговоренном к смерти, и сообщает, что разведку осуществил один из «людей» Кучума, специально разосланных с этой целью по округе [Фишер, 1774, с. 159].
73
Под влиянием персидской делопроизводственной традиции термин «ярлык» в сочинениях тимуридских хронистов нередко заменяется термином «фирман» (см.: [Йазди, 2008, с. 112, 118, 138, 144, 152, 195 и др.]).
74
Племянник Есу-Мунке, лишенный по приказу хана Гуюка трона Чагатайского улуса в пользу дяди и вновь получивший его после воцарения хана Мунке.
75
Примечательно, что Джувейни, современник хана Мунке, не сообщает столь жестоких подробностей, ограничившись фразой, что Огуль-Гаймиш и ее сообщница Кадакач лишь «подверглись пыткам и признали свою вину», после чего «подверглись наказанию» [Джувейни, 2004, с. 425]. Рашид ад-Дин, составлявший свой «Сборник летописей» спустя почти полвека, мог себе позволить приоткрыть столь нелицеприятные подробности суда хана Мунке.
76
См.: § 17.
77
Что впоследствии и произошло (см.: [Норик, 2011, с. 798]).
78
Впрочем, согласно А.В. Белякову, на самом деле ханов интересовал не столько сам судебный процесс, сколько пошлины, которые шли в их пользу с каждого разбирательства.
79
Фенакет (Бенакет), позднее именовавшийся Шахрухией, – старинный город на территории современного Узбекистана (90 км от Ташкента), торговый и ремесленный центр. Был окончательно разрушен в результате междоусобиц в начале XVIII в.
80
Рашид ад-Дин называет Ахмада везиром, а Марко Поло – «баило», т. е. наместником [Книга…, 1997, с. 253] (см. также: [Россаби, 2009, с. 284]).
81
Несколькими днями позже, 16 мая, Хархасун был назначен старшим канцлером Центрального секретариата – вероятно, этим назначением хан Хубилай предоставил ему право взаимодействия со всеми ведомствами империи Юань в рамках проводимого расследования.
82
Их казнили путем сдирания кожи – такая казнь назначалась за тяжелейшие государственные преступления (см. об этом подробнее: [Рыкин, 2009]).
83
На этот раз была применена казнь с последующим разрубанием, что должно было свидетельствовать о еще большей тяжести совершенных противоправных деяний [Юрченко, 2012, с. 235] (см. также: [Рыкин, 2009]). Подобные наказания и в китайской, и в монгольской традиции имели также символическое значение: расчленение тела, т. е. лишение его целостности, обрекало душу на скитания в потустороннем мире [Кычанов, 1986, с. 62–63].
84
В китайской историографической традиции Ахмад относится к «скверным министрам» и обвиняется в монополизации власти [Balaran, 1973, р. 80–101; Humble, 2017, р. 227–228; Ratchnevsky, 1985, р. 312, 473]. Мусульманские же авторы отзываются о нем сочувственно и указывают на положительные последствия его деятельности (см.: [Lipman, 1997, р. 31–32, 35–36; Pelliot, 1959, р. 10–11]).
85
Одним из участников следствия стал некий «По-ло», в котором одни исследователи видят чиновника монгольского
