секретности: «Вопрос сохранения государственной тайны у нас, в Закупочной комиссии, связан с наличием большого количества американских сотрудников. До сих пор мы не могли этот вопрос решить и формально делали нарушения приказов о сохранении секретности… Я бы хотел, чтобы генерал тов. Руденко в возможно короткий срок внес ясность в этот вопрос»[891].
И. А. Еремин выступил также с одобрением решения Коллегии НКВТ о недостатках в работе ПЗК. Он подчеркнул такие серьезные нарушения: «Выполнению директив наркома не уделялось достаточно внимания. Когда, в частности, по моему отделу начали подбирать материалы за 3 месяца, то нашили ряд телеграмм, которые просто затерялись в большом объеме работы». Серьезные недостатки наблюдались по важному вопросу о «комплектности отгрузки нашего оборудования. Нарком приказал отправить для освобожденных районов генераторные станции. Из 135 генераторных станций — 85 станций отгружены не комплектно. Нарком прямо пишет, что мы сорвали восстановление освобожденных районов. Когда мы начали разбираться, как могло это случиться, то оказалось, что мы сделали большой грех. Сейчас приняли меры для исправления». Еремин привел и другие случаи «неукомплектования» отправлявшегося в СССР оборудования. Он выделил и недостатки маркировки: «Вносит огромную путаницу и невозможность пуска в эксплуатацию плохая маркировка».
В качестве «первоочередной задачи» Еремин указал на необходимость «доукомплектовать оборудование, уже находящееся в СССР»[892].
На вопросах секретности, бдительности и воспитательной работы сосредоточился в своем выступлении тов. Серов. Он подчеркнул, прежде всего, что документ Коллегии НКВТ «направлен на улучшение работы Закупочной комиссии. Говоря о прошедшем периоде в деятельности ПЗК, он отметил, что «отдельные товарищи вносили предложения, критиковали недостатки, но выполнение этих предложений было плохое». Выступавший одобрил решение Коллегии НКВТ о создании Бюро информации, поставил вопрос об улучшении воспитательной работы с кадрами. Особо остановился на вопросе о членах семей работников ПЗК, охарактеризовав этих людей следующим образом: «В Союзе они не работали. Здесь мы их используем, поскольку они имеют среднее и высшее образование. Эти люди требуют чуткого подхода. Мы проводим совещания женщин; многие указали на то, что среди женщин существует плохая дисциплина».
Серов призвал «выполнять решение Верховного Совета» о сохранении государственной тайны. Он обрушился с критикой на «ряд товарищей» из ПЗК: «Некоторые говорят: как можно сохранить тайну, если рядом сидят американцы. Такие заявления показывают, что данный товарищ потерял чувство бдительности. Иноподданные очень интересуются, чем занимаются советские инженеры, мы имеем такие заявления, когда иноподданные говорят: “Надо следить что русские инженеры посылают в Союз”. Из этого можно сделать вывод, что представляет собой иноподданный. Дается распоряжение начальнику отдела. Последний дает поручение инженеру и некоторые наши работники думают — дать или не давать американцу данное поручение. Здесь думать нечего. Всякий документ для нас является секретным»[893].
В выступлении начальника отдела металлов Ростарчука главное внимание было сосредоточено на недостатках в работе предшествовавшего руководства ПЗК в обеспечении поставок в СССР и нарушениях планов и указаний наркома. Он обратил внимание на содержавшееся в решении Коллегии НКВТ указание, что «за последний год Закупочная комиссия работала недостаточно над выполнением целого ряда важнейших задач, в частности, по вопросу поставки и отгрузки авиационного топлива, нефтяного оборудования и т. д.
Несколько сигналов, которые мы получили от наркома, говорят о том, что работники Закупочной комиссии идут на поводу у американцев. Я считаю, что эти сигналы правильны, в частности, поставка изооктана, нефтяного оборудования улучшилась лишь после того, как мы более настойчиво предъявили требования к американцам в обеспечении подачи грузов. Там, где мы принимали отказы американцев без возражений с нашей стороны, — оборудование и материалы не прибывали и засылались не туда — куда нужно. Отгрузка грузов в северном направлении не идет по плану, который преподан нам наркомом. Даже на сегодняшний день, к последнему конвою, грузы по плану не будут поданы… Настойчивого проведения подачи наших грузов вовремя наша Комиссия не добилась…»[894].
В своем выступлении К. И. Лукашев сосредоточился на критике Коллегией НКВТ недостатков, «которые мы имеем в части оперативного выполнения заданий наркома и его заместителей и в части того, как исправить эти недостатки». Он охарактеризовал основные недостатки в работе ПЗК словами «недисциплинированность, халатное отношение к вопросам поставок» и «потеря ответственности». По словам старейшего и опытного работника внешнеэкономического фронта, «мы посылаем оборудование и считаем этот вопрос законченным, а потом оказывается, что в этом оборудовании не хватает частей, без которых оборудование работать не может.
Инициатива появляется очень хорошая только тогда, когда нарком или его заместитель стукнут кого-нибудь из нас.
Мы привыкли ссылаться при невыполнении какого-либо задания на Военно-промышленный комитет или Ленд-лиз, заявляя, что последние не разрешили этого вопроса… До тех пор пока мы активно не толкнем, эти организации ответа нам не давали.
Товарищи невнимательно относятся к директивам Наркома и создают… неприятное впечатление о работе нашей Комиссии как среди американцев, так и среди нас»[895].
Товарищ Разин также заявил, что считает решение Коллегии НКВТ правильным, и вместе с тем согласился с высказанным ранее Ереминым и Серовым утверждением, что «многие факты Коллегии не были известны». Он предложил в качестве меры по улучшению контроля за повседневной работой ПЗК практиковать «регулярные отчеты оперативных инженеров на Комиссии и у заместителей председателя Комиссии.
Однако этот выступавший обратил огонь критики и на тех, кто принимал ленд-лизовские грузы в СССР, и на тех, по чьей вине грузы доставлялись в плохом состоянии. В частности, он поднял ряд вопросов о работе Объединений НКВТ: «Об упаковке и о многих вещах мы просто не знаем. Узнаем случайно от недавно прибывших товарищей из Союза. Надо, чтобы Объединения регулярно отвечали на наши письма в каком состоянии приходят грузы». По вопросу об «оборудовании в ржавом состоянии» Разин пояснил особо, что «из-за затруднений с транспортом много оборудования лежит в порту по несколько месяцев, а то и по году. Я прошу руководство Комиссии договориться с американским правительством о тщательной инспекции оборудования, которое лежит долгое время и не допускать к отправке оборудование, которое будет признано инспекторами непригодным для отгрузок»[896].
Проблемы сохранения тайны, английского языка и переводчиков коснулся в своем выступлении тов. Степанов. Он описал следующую типичную для работы ПЗК ситуацию: «Часто получаем от наркома срочное задание, […] благодаря недостаточному знанию английского языка, в первую очередь об этом поручении узнает переводчик, ибо переводчик с нашим представителем идет в какую-то организацию. Перед наркомом следует поставить вопрос, […] чтобы 10 переводчиков прислали из Союза, чтобы работники по всем заданиям ходили с нашими советскими переводчиками».
«Кто печатает секретный материал?» — ставил вопрос Степанов. И
