выполнение тех обязательств, которые имеет отдел, в частности, отгрузки в Арктику, для Наркомрыбпрома, Авиатрассы и Норильстроя»[915].
В своем выступлении начальник Отдела металлов тов. Крупин подчеркнул, что его отдел, «начиная с 11 мая буквально, встретил большое противодействие со стороны отдельных работников Военно-промышленного комитета и Ленд-лиза, которые без всякой… причины срывают отгрузки и поставки. Это было замечено еще и по некоторым фирмам»[916]. Так, по словам докладчика, фирма «Юско», крупнейшая во всем мире, продала наши троссы… Наряду с этим, мы имеем некоторые фирмы, которые несмотря на запрещение ВПК продолжили работу. «Копервильд», «Дженерал Электрик» и вопреки указанному продолжали отгрузки, согласно тем телеграммам, которые пошли 15 и 16 мая. Это характерно, что фирмы, которые лояльно относились к нам, — продолжали отгрузки». Тем не менее, по словам выступавшего, «в деле отгрузок по Арктике и в счет июньского плана это противодействие сказывается на наших отгрузках. По Арктике, несмотря на то, что из Вашингтона дано распоряжение, целый ряд работников, которые связаны с фирмами, противодействуют отправке».
По вопросу сокращения аппарата Крупин поддержал общую линию на освобождение от «чужих людей»: «Сокращать аппарат за счет американцев мы можем без всякого сомнения. В Отделе металлов 42 человека, из них 21 человек — американцы. За последнее время при содействии тов. Захарова мы сумели освободиться от совершенно не нужных нам американских работников. Иногда бывало такое, что эти переводчики работали за наших инженеров. Мы имеем 20 человек иноподданных — я считаю, что нам нужно освободиться наполовину»[917].
Выступление Начальника отдела нефтепродуктов Шевелева было построено в полемическом духе. Сначала он заговорил о необходимости «обсуждать в Комиссии политические темы» и ориентировать сотрудников на «правильный курс». Подчеркнул в связи с этим «недостатки работы по организации быта среди нас, например: «На 14-й улице, поздно вечером после работы идут 3 наши девушки. Кончили работу поздно и ищут где бы покушать. Столовая наша закрыта, куда пойти не знают, языка не знают. Определенно, это является задачей Управления делами организовать вечернее обслуживание наших людей. У нас много одиночек и они остаются “беспризорными”. В это время может подвернуться кто-нибудь кто “поможет”, “объяснит” и т. д. Это нежелательное явление. Необходимо с нашими новыми товарищами проводить работу, чтобы они были смелыми и знали, куда можно пойти и куда не следует ходить. И лучше всего если такое обслуживание будет проводить наша столовая»[918].
Доложив о больших успехах в отправках (за 11 месяцев было отправлено 100 танкеров, всего, как уточнил по ходу дела И. А. Еремин, 1137 тыс. тонн различных нефтепродуктов), Шевелев пожаловался на недостаток людей в отделе — всего 14 человек (а на деле — 13), в результате чего не удалось «организовать в отделе экономический обзор по нефтяным разработкам». При этом начальник отдела нефтепродуктов вступил в полемику с ранее выступавшим начальником отдела продтоваров, обидевшись на противопоставление тов. Марьинским мазута и растительного масла. Обратился к оппоненту со встречными претензиями: «Тов. Марьинский, Вас никогда мазут не “зажимал”. В первую очередь всегда обеспечивается наливной тоннаж под растительное масло. Другой вопрос — о четкости работы наших отделов. На Западный берег было дано распоряжение грузить “Майкоп” именно растительным маслом, грузить все то, что есть. Отгрузили 4800 тонн, а больше не было. Я даю телеграмму — отвечают никакого масла нет. А Вы заявили, что там было 8000 тонн. Нужно подтянуться в четкости учета, […] анализа»[919].
В следующем выступлении один из опытнейших работников ПЗК И. А. Еремин подробно проанализировал положение работников ПЗК в плане взаимоотношений с американцами в связи с пресловутым решением от 12 мая. Он отметил, что «за последнее время ряд американских представителей всеми путями, вплоть до американских служащих, стараются выяснить наше настроение и нашу позицию. Иногда американские организации посылают своих представителей как к руководству Комиссии, так и в наши Отделы не только в Вашингтоне, но и в Нью-Йорке.
…Американцы хотят знать… как мы будем реагировать и что мы собираемся делать с оборудованием, которое находится в производстве и которое они уже начали распределять другим странам, предварительно даже не поставив нас в известность».
Отношение многих американцев к решению правительства было скорее отрицательным: «Среднее звено американских организаций, а иногда даже и руководящие работники Военно-промышленного комитета, Закупочного отдела Министерства финансов и даже Хазард, заявляют, что они никакого участия не принимали в решениях о приостановке отгрузок по ленд-лизу в счет 4-го Протокола. Нам известно, когда один из руководящих работников Военно-промышленного комитета на одном из ответственных совещаний заявил, что “пусть накажет бог тех, кто принял плохое решение по отношению русского народа”»[920].
По мнению Еремина, «принятое решение американскими организациями поддерживается не всеми. Имеется группа людей, которые хотят продолжения дружеских отношений с Советским Союзом, которые были созданы в период военных действий в Европе. Другая же часть людей, о которых говорил тов. Руденко, стремится сделать все, чтобы создать затруднения во взаимоотношениях с Советским Союзом». Кроме того, в последнее время «участились визиты представителей крупных фирм, которые в беседах выражают свое сожаление и предлагают продолжать изготовление нашего оборудования, если мы этого захотим и даже… не потребуется письменного подтверждения, а достаточно устного заявления.
Тем представителям фирм, которые выражают нам сожаления, в частности случаи были у меня на приеме, я заявил — мы понимаем положение фирм и если уж сожалеть кому нужно, так это тем фирмам, у которых канцелируют (отменяют. — Примеч. авт.) заказы, […] если фирма хочет что-либо изменить, то она должна обращаться в свои американские органы. Что касается Советской закупочной комиссии, то она никогда… никаких заявлений не давала о том, чтобы канцелировать свой заказ… и что канцелирование и приостановка заказов делается без нашего ведома, по прямому указанию американских властей».
В этих условиях позиция советских работников должна заключаться в том, чтобы «твердо… проводить единую линию», то есть согласовывать с руководством Комиссии «свои действия, встречи и переговоры… с представителями американских организаций и фирм»[921].
При этом Еремин обратил внимание опять-таки на «недостатки нашей воспитательной работы» и рассказал поучительную историю о работе американских спецслужб: «Соответствующие органы американской разведки работают очень умело и различными методами для того, чтобы обработать наших людей. Например, в Чикаго был создан специальный пункт по “обработке” наших людей. Наших людей так встречали, предоставляли им бесплатно гостиницу, автомобили, приглашали на обеды и все это некоторым нашим людям казалось, что американцы делают из чувства дружбы с Советским Союзом.
Больше того, некоторые из наших товарищей, даже из Вашингтона и Нью-Йорка, обращались с просьбами в Чикаго
