ГосТИМ (Театр им. Вс. Мейерхольда). Автор фото А. А. Темерин
Картина, показавшая ужасающую нищету и отсталость деревни, подверглась нещадной критике и цензуре и по личному указанию Сталина была переименована в «Старое и новое». Но это не помогло, и уже на следующий год фильм сняли с экрана как «идеологически ошибочный».
Несмотря на это, тема героизма тяжелых, но преисполненных радости и благодати трудовых будней работников полей продолжает последовательно развиваться. Создается новая индустриальная религия, а трактористы-стахановцы, наряду с полярниками, метростроевцами и знаменитыми летчиками, постепенно превращаются в представителей новой аристократии и занимают свое место на вершине советского пантеона.
Обложка журнала «Рабис». № 13, 1927
К таким легендарным «крестьянкам, строившим колхозы»[126] принадлежала ударница, дважды орденоносец Паша Ангелина, одна из первых женщин-механизаторов. В 1933 году она организовала и возглавила женскую тракторную бригаду, занявшую уже на следующий год первое место по МТС. После такого достижения Ангелина становится центральной фигурой агитационной кампании за техническое образование женщин, при этом уделяя первостепенное внимание воспитанию новых кадров трактористок. Именно она в 1938-м обратилась с призывом-лозунгом: «Сто тысяч подруг – на трактор!»[127]. Результат был ошеломительный – откликнулись 200 тысяч женщин. Агитпроп недаром делает основную ставку на колхозницу-труженицу – и не ошибается: вовлечение женщин в механизацию сельского хозяйства становится одним из наиболее эффективных и эффектных способов продемонстрировать новые социальные реалии и успех сталинской политики коллективизации.
Трактор – залог коллективизации. Блюдо (деталь). Конаковский фаянсовый завод им. М. И. Калинина. 1930-е
Справедливости ради необходимо отметить, что подобного рода «женские движения» для подъема сельского хозяйства не являлись исключительно советским изобретением. Скорее наоборот, их модель была заимствована. Например, в Великобритании с 1917 года существовала специально созданная организация «Женская земледельческая армия» (The British Women’s Land Army), призванная заменить на фермерских сельхозработах ушедших на фронт мужчин.
Женщины из «Земледельческой армии» на сборе льна. Великобритания. 1942. Автор фото неизвестен
Ближе к концу 1930-х мотив тяжелого крестьянского труда старой России и образ деревенского пахаря в лаптях с утлой клячей, запряженной в плуг, уходят из агитационной повестки. На смену приезжает знатный тракторист-орденоносец на железном коне-освободителе, а нелегкая работа в поле представляется как некий парадный и почетный труд.
Летом 1939 года состоялась премьера кинокартины Ивана Пырьева «Трактористы». И нам уже не удивительно видеть главную героиню, Марьяну Бажан (в исполнении Марины Ладыниной), знатной трактористкой, бригадиром женской тракторной бригады МТС, мастером скоростной вспашки и, конечно же, стахановкой и кавалером ордена Трудового Красного Знамени.
В новой предвоенной мифологии трактор уже не только «стальной конь» и помощник в поле, он – «боевой друг». Недаром один из главных персонажей фильма, выступая перед трактористами, восклицает: «Трактор, хлопцы, – это танк!». Напоминает об этом получивший новый контекст и актуальность плакат В. Кудряшева и М. Бабиченко, прямым текстом предупреждающий: «Будь готов сменить станок и руль трактора на винтовку, танк и броневик» (1931).
Будь готов сменить станок и руль трактора на винтовку, танк и броневик. Плакат. Худ. В. Кудряшев, М. Бабиченко. 1931
Сам же тракторист тоже уже не мирный механизатор, теперь он воин-защитник, хоть завтра готовый сесть за штурвал танка. «Ой вы, кони, вы кони стальные, / Боевые друзья – трактора, / Веселее гудите, родные, – / Нам в поход отправляться пора», – поется в «Марше трактористов» Дунаевского на слова Лебедева-Кумача в очередной картине Пырьева, музыкальной комедии «Богатая невеста». На уборке урожая в одном из украинских колхозов работают комсомольцы – тракторист Павло и колхозница Маринка. И опять Павло, в духе времени, первый парень на деревне и завидный жених. Невольно вспоминаются строки популярной песни конца двадцатых на стихи комсомольского поэта И. Молчанова, в которой девчата упрашивают героя: «Прокати нас, Петруша, на тракторе, до околицы нас прокати!».
1 августа 1939 года в Москве открывается главная Всесоюзная сельскохозяйственная выставка (ВСХВ). У Главного, тогда еще деревянного, павильона на 52-метровой высоте с золотым снопом социалистического изобилия стоят, приветствуя Красную Москву, «Тракторист и колхозница».
Обложка путеводителя по ВСХВ. 1940
Скульптурная композиция – эмблема выставки, а возведенная колонна – символ «труднейшей победы партии и народа по переводу мелкособственнических крестьянских хозяйств на путь колхозов и социализма»[128]. Тринадцатиметровый «тракторист» в исполнении скульпторов Р. Будилова и А. Стрекавина – не просто отважный передовик «колхозного движения» и защитник. Это новый антропологический тип: триумфатор-небожитель, который с поля, с пашни воспарил над землей! Он почти «сталинский сокол», он – homo tractorus[129].
Императив и наглядность «механизации, которая завоюет землю»[130] становится одним из ведущих сюжетообразующих мотивов новой пролетарской игрушки. Ее образы отметают любой диалог с традицией, будь то народная или заграничная «буржуазная». Все подчинено идее «блестящих побед и завоеваний свободного труда в социалистическом индустриальном государстве».
Одним из ранних примеров подобных игрушек может служить детский «Альбом для вырезывания и склеивания» (1924)[131], подготовленный художником-графиком и карикатуристом Виктором Дени. Среди набора листов с изображениями трамвая, самолета, аэросаней и прочих неотъемлемых символов индустриального мира двадцатых представлена «модель № 4», предлагающая ребенку вырезать и склеить трактор. Тщательно прорисованные детали, обязательные «серп и молот» с подписью «СССР» на корпусе и красная звезда на радиаторе дополняют документальный реализм этой простой, но такой стилистически характерной игрушки-самоделки 1920-х. Обращает на себя внимание фигурка молодого тракториста в огромной кепке и длинной подпоясанной рубахе в горох – наряд выдает в нем вчерашнего крестьянина (см. ил. 14 на вкладке).
Из этого же разряда «Детская бумажная игрушка „Трактор“» (1929) издания Дома Коммунистического воспитания детей им. Х-летия Октябрьской революции. Печатались подобные вырезные листы-игрушки в качестве приложения к детским журналам, таким как, например, «Мурзилка».
Гораздо хуже обстояло дело с промышленной и кустарной игрушкой. Стахановское движение и соцсоревнование, сопровождавшиеся подъемом изобретательства и рационализацией на производствах, хоть и сыграли определенную роль в создании новой игрушки, но этого явно было недостаточно для «дела политехнического воспитания будущих кадров строителей социализма». Так, например, автор статьи «Чем бы дитя ни тешилось» (1930) негодует: «Откликнулся ли хоть как-нибудь кустарь-игрушечник на индустриализацию и коллективизацию страны? Ведь вместо ветряной мельницы и крестьянской телеги он мог бы дать трактор». Но пройдет не один год, прежде чем игрушечники «откликнутся». Лишь к концу второй пятилетки промышленность, артели и кустари «смогут освоить нужные детям игрушки и в первую очередь игрушки, дающие представление о разнообразных сельскохозяйственных машинах».
Трактор. Игрушка из набора «Конструктор». НКМП РСФСР Главучтехпром Завод № 8 Ленинград. 1929–1930
Стахановец-изобретатель артели «Любимая игрушка» т. Котерев – автор игрушки «Машинно-тракторная станция». 1936
«Детский сервиз Выставочный». Этикетка
