(противотанковых самолётов) 9-й авиаэскадры штурмовой авиации, базирующейся в окрестностях Микояновки. На её полях стояло 68 новых машин Hs-129 — бронированных самолётов поддержки наземных сил. Каждая из этих машин была оснащена в добавление к пулемёту 30-мм пушкой. Они, таким образом, представляли собой летающие противотанковые орудия операции «Цитадель».
Теперь появилась возможность испытать новое оружие. Майер по радио объявил тревогу наземным службам своей группы и приказал поднять несколько эскадрилий (по девяти машин в каждой).
Когда первая эскадрилья начала набирать высоту, Майер по радиотелефону проинструктировал пилотов. Началось поистине историческое сражение — впервые в военной истории с крупным танковым соединением сражались только воздушные силы.
Самолёты атаковали с малой высоты. Как ястребы, они набрасывались на русские танки сзади и сбоку. Рявкали пушки. Один раз, два, три. Прямое попадание. Взрыв. Пламя.
Между налётами противотанковых самолётов «Хеншель» звенья самолётов огневой поддержки «Фокке-Вульф» майора Друшеля сбрасывали фугасные бомбы на колонны русской пехоты и наскоро развёрнутые зенитные орудия.
Это была битва машин. Русские танки не могли совладать с непривычным противником. Они мешали другу другу, сталкивались и становились лёгкой добычей для противотанковых самолётов Майера.
Через час советская бригада была разбита. Пятьдесят танков остались на поле боя, горящие или серьёзно повреждённые. Смертельная угроза глубокому флангу Хауссера была отражена ещё до того, как танковый корпус СС и 4-я танковая армия о ней узнали.
Однако Хрущёв тоже одержал победу — победу над паникой в 31-м танковом корпусе. Генерал Попель, которого он с двумя политработниками поспешно направил в зону боевых действий корпуса Черниенкова, очень скоро натолкнулись на отступающую танковую бригаду подполковника Коновалова. Попель сумел остановить часть, развернул её обратно и приказал снова наступать.
Командира корпуса Попель нашёл на передовом командном пункте. Тот уже восстановил присутствие духа в нескольких полках.
Хотя корпус ещё пребывал в некотором замешательстве и действительно отступал на многих участках, паника прекратилась. 29-я бригада противотанковых орудий прикрыла отступление и не позволила противнику создать временные оборонительные позиции. Худшее было предотвращено. Тем не менее дела были достаточно скверные: танковые соединения Хауссера активно преследовали отступающих русских.
Капитан Леке со своей 3-й ротой мотопехотного полка СС «Адольф Гитлер» бросился в участок прорыва фронта. Неожиданно он оказался перед хорошо отстроенным командным пунктом советской стрелковой бригады и захватил большую часть чрезвычайно удивлённых офицеров — генерала, его штаб и штабную роту.
Дивизию «Мёртвая голова», которая несколько дней была связана на правом крыле корпуса, отражая советские контратаки, освободили быстро переброшенные части 167-й пехотной дивизии.
Полки 167-й баварской пехотной дивизии под командованием генерал-лейтенанта Триренберга маршем прошли на восток прямо сквозь автоколонны с военными грузами и заняли оборонительные позиции вдоль железнодорожной линии Белгород — Курск. На важной высоте севернее Лучки 1 находились наблюдатели шести лёгких и тяжёлых батарей 238-го артиллерийского полка, руководившие массированным огнём своих орудий по советским пехотным бригадам, которые беспрестанно атаковали; они пытались совершить прорыв на очень узком, чуть ли не в 300 метров, участке фронта.
Но 167-я пехотная дивизия держалась — в значительной степени благодаря своей артиллерии. Капитан Виде направлял сильный и результативный огонь роты 105-мм гаубиц на лошадиной тяге точно перед немецкими окопами и прямо в ряды наступающих русских. Наводчики работали как на учебном полигоне. Артиллерия действовала блистательно.
Благодаря этой защите генерал Хауссер смог двинуть свои моторизованные батальоны на север через Псел вдоль линии стыка между дивизиями «Штандарт» и «Рейх». Переправу в этом важном секторе под смертоносным огнём советской артиллерии и миномётов с более высокого противоположного берега осуществил подполковник Карк Ульрих с 3-м батальоном 6-го мотопехотного полка дивизии СС «Мёртвая голова». Когда продвижение, казалось, было остановлено мощным огнём, Ульрих лично повёл своих людей в атаку и ночью 10 июля 1943 года штурмом взял деревню Красный Октябрь, создал за рекой небольшой плацдарм и оборонял его от исключительно интенсивных атак советской пехоты и бронетехники.
В результате дивизия «Мёртвая голова» 11 июля получила за рекой плацдарм между Богородицким и Весёлым. Случилось именно то, что согласно строгому приказу советского Верховного Главнокомандования не должно было произойти ни при каких обстоятельствах, — последняя естественная преграда перед Курском пала.
Карта 6. Главные силы немцев и русских, примерно равные по количеству, столкнулись у Прохоровки. Решить исход сражения должна была атака во фланг генерала Кемпфа.
«Лейбштандарт» и «Рейх» одновременно двинулись вперёд между железной дорогой и рекой Псел в направлении на Прохоровку.
Генерал Катуков, командующий усиленной танковой армией, оказался в чрезвычайно сложном положении. После поражения советской 6-й гвардейской армии он должен был нанести контрудар всеми имеющимися силами, но в то же время от него ждали, что он остановит продвижение немцев к Обояни. А теперь, в довершение ко всему, его самого теснят.
Ему ничего не оставалось, как вводить в бой свои стратегические резервы, которые предназначались для планировавшегося контрудара 1-й танковой армии. Одно соединение за другим, по мере их прибытия.
Результат был трагичный. 11 июля не только 6-я гвардейская армия была разбита, но и 1-я танковая армия понесла тяжёлые потери, и от быстро переброшенной 5-й гвардейской армии остались лишь разрозненные соединения.
В штабе армии генерал-лейтенант Никита Хрущёв сидел напротив Катукова, как милиционер, и приказывал: «Не отступать, не отступать, не отступать!»
Каждый час он звонил в штаб фронта с нетерпеливыми вопросами: «Когда прибывают резервы Степного фронта? Где танковый корпус Пятой гвардейской танковой армии?»
«Они на марше», — уверял его генерал Ватутин. И действительно, они быстрым маршем двигались в направлении на перешеек и Прохоровку.
Неумолимо приближался решающий момент всей операции «Цитадель».
На северном фронте, в районе боевых действий 9-й немецкой армии, 11 июля Модель также находился на пороге прорыва последней линии советской обороны у Тёплого. Для этого он перегруппировал свои силы, двинул все резервы в зону прорыва 46-го танкового корпуса и назначил решающее наступление на 12 июля.
Командиры ждали часа «Ч». Общими танковыми силами они должны были совершить прорыв между Тёплым и Курским шоссе и двигаться дальше на соединение с дивизиями Гота, подходящими с юга.
Операция была хорошо продумана и точно скоординирована. Гот тоже планировал 12 июля дать решающий бой и уничтожить танковые силы генерала Катукова на перешейке у Прохоровки до того, как советские армии Степного фронта смогут перебросить свежие резервы и вмешаться в сражение.
Удастся ли осуществить этот план?
Ответ зависел от 3-го танкового корпуса оперативной группы «Кемпф». Он сражался восточнее реки Донец. Его задачей, как определил Манштейн в начале операции, было следующее:
