на пленуме не принималась). В своих замечаниях к данному документу он особенно выделил вопрос об установлении в будущей индийской «народной партии» гегемонии коммунистов[286].
Указания Сталина были сразу же приняты к действию Восточным отделом ИККИ, который незамедлительно распространил их и на Китай. «Коммунистическая партия Китая, — писал в этой связи Войтинский, — являясь партией промышленного пролетариата, однако, будет осуществлять гегемонию пролетариата не непосредственно, как в чисто капиталистических странах, или даже не так, как в дореволюционной России, а через среду национально-революционной партии, опирающейся на массы городской и сельской мелкой буржуазии и радикальной интеллигенции. Маневрирование китайской компартии в этой среде, раскачивание волн антиимпериалистического движения и одновременное ведение решительной борьбы против влияния буржуазной идеологии Гоминьдана на компартию, борьба против мелкобуржуазных колебаний этой партии в вопросах реальной политики по отношению к империалистам являются в настоящее время основной задачей коммунистов в этой стране»[287].
В мае 1925 г. Сталин сам наконец открыто выступил по этой проблеме. Он остановился на ней в речи «О политических задачах Университета народов Востока», произнесенной на юбилейном собрании студентов и преподавателей КУТВ 18 мая 1925 г. Причем на этот раз он определил Гоминьдан уже как настоящую «рабоче-крестьянскую партию», поставив вопрос о завоевании в ней гегемонии КПК как непосредственную задачу. Вот что он сказал: «В странах, вроде Египта или Китая, где национальная буржуазия уже раскололась на революционную и соглашательскую партии, но где соглашательская часть буржуазии не может еще спаяться с империализмом, коммунисты уже не могут ставить себе целью образование единого национального фронта против империализма. От политики единого национального фронта коммунисты должны перейти в таких странах к политике революционного блока рабочих и мелкой буржуазии. Блок этот может принять в таких странах форму единой партии, партии рабоче-крестьянской, вроде „Гоминьдан“, с тем, однако, чтобы эта своеобразная партия представляла на деле блок двух сил — коммунистической партии и партии революционной мелкой буржуазии. Такая двухсоставная партия нужна и целесообразна, — подчеркнул он, — если она не связывает компартию по рукам и ногам… если она облегчает дело фактического руководства революционным движением со стороны компартии. Такая двухсоставная партия не нужна и не целесообразна, если она не отвечает всем этим условиям, ибо она может повести лишь к растворению коммунистических элементов в рядах буржуазии, к потере компартией пролетарской армии [в первом случае выделено мной]»[288].
В этом же выступлении, а также в сделанном несколькими днями ранее (9 мая) докладе активу Московской организации РКП(б) об итогах работы XIV партконференции Сталин публично сформулировал и свои представления относительно уровня социально-экономического развития Востока. Его тезисы почти текстуально совпали с соответствующими выводами Роя. «До сего времени дело обстояло так, что о Востоке говорили обычно как о целом и единообразном, — подчеркнул Сталин в докладе активу Московской организации. — Теперь ясно для всех, что единого, единообразного Востока нет больше, что есть теперь колонии развитые и развивающиеся капиталистически и колонии отсталые и отстающие, в отношении которых не может быть никакой единообразной мерки»[289]. В речи от 18 мая он развил эту мысль дальше: «Мы имеем теперь, по крайней мере, три категории колониальных и зависимых стран. Во-первых, страны вроде Марокко, не имеющие или почти не имеющие своего пролетариата и в промышленном отношении совершенно неразвитые. Во-вторых, страны вроде Китая и Египта, в промышленном отношении мало развитые и имеющие сравнительно малочисленный пролетариат. В-третьих, страны вроде Индии, капиталистически более или менее развитые и имеющие более или менее многочисленный национальный пролетариат»[290]. В выступлении 9 мая он, кроме того, указал на «быстрый темп» развития капитализма вообще во всех колониальных странах[291].
Эти размышления привели его к тезису об изменении характера революционного процесса в ряде восточных стран. Он сделал вывод о том, что революционное движение в «промышленно развитых и развивающихся колониях», то есть в Индии, Китае и Египте, к маю 1925 г. уже встало перед неотложной необходимостью разрешить те же задачи, которые стояли перед российским революционным движением накануне 1905 г.[292] Иными словами, революционный процесс в этих странах приобретал, с точки зрения Сталина, уже не столько национальный, сколько демократический характер. Принимая во внимание, что в то время в Коминтерне считалось общепризнанным, что демократическую программу революции на Востоке смогут осуществить лишь коммунисты, а ни в коем случае не «представители национальной буржуазии», нетрудно заметить, что рассмотренные сталинские рассуждения придавали дополнительное обоснование его идее о необходимости как можно быстрее установить гегемонию КПК в «рабоче-крестьянском Гоминьдане».
Такого рода заявления не могли удивить работников ИККИ. Об ультралевацких взглядах Сталина на проблемы революционного движения в странах Востока было известно в Коминтерне. Рой на самом деле оказал огромное влияние на анализ Сталиным социально-экономического положения восточных стран, характера их освободительного движения, уровня классового сознания трудящихся масс, а также перспектив и темпа перерастания их национальных революций в демократические и социалистические. Это стало особенно ясно уже летом 1924 г., когда Рой впервые после смерти Ленина вновь попытался опротестовать общие положения коминтерновской теории антиколониальных революций. Сделал он это в возглавлявшейся им подкомиссии V конгресса Коминтерна, занятой составлением «Резолюции по колониальному вопросу». В проект последней Рой включил следующий тезис: «Коммунистический Интернационал признает необходимость мобилизации колониальных масс на классовой политике, на основе классовых интересов в целях проведения беспощадной борьбы против империализма и соглашательской политики туземной буржуазии»[293].
С Роем активно полемизировали Раскольников и Мануильский. В результате его проект не прошел в комиссии V конгресса по национальному и колониальному вопросам. Тогда Рой попытался сформулировать свою точку зрения в виде поправки к проекту, подготовленному Брике. «Имея в виду тот факт, что буржуазно-националистическое движение практически во всех важных колониальных и полуколониальных странах (Египет, Индия, Турция, Персия, Голландская Индия, Китай, Филиппины) не является революционной борьбой против империализма и во многих странах завершилось компромиссом с империализмом, — настаивал он, — формулировка …должна быть изменена. Банкротство буржуазного национализма, отказавшегося бороться против империализма и желающего лишь получить возможность эксплуатировать местных трудящихся в союзе с империализмом, переносит всю тяжесть борьбы за освобождение на плечи рабочих и крестьян»[294]. Комиссия отвергла и эту поправку и, как мы знаем, направила проект Брике на отзыв Сталину. Документ сопровождало письмо Мануильского, в котором глава комиссии V конгресса информировал Сталина о разногласиях с Роем. Однако Сталин остался недоволен проектом не только в связи с тем, что в то время он не разделял идеи о «рабоче-крестьянских партиях». Он объяснил свою позицию в ответе Мануильскому 31 июля: «Вы говорите о разногласиях с Роем, подчеркивающим социальный момент борьбы в колониях. Я не
