Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 151
Но пребывание за границей более нескольких месяцев оказывалось непосильным для многих агентов ФБР. Десятки, если не сотни, из них оставили свою работу под прикрытием в СРС или запросили перевода на родину, «испытывая сильное недовольство» и «утратив веру при встрече с чем-то, совершенно отличающимся от прекрасной картины, которую они нарисовали себе перед отъездом на задание». В Латинской Америке они «подвергались всевозможным насмешкам» со стороны американских солдат и моряков, которые их спрашивали, «почему они не носят военную форму и занимаются торговлей мылом, журналами или выполняют какую-то другую, явно незначительную и не связанную с войной работу». Дипломаты из Госдепа и военные атташе получали удовольствие от «выявления, разоблачения и приведения в замешательство тайных агентов Бюро, — гласит далее история ФБР, — называя их бездельниками и уклонистами от военной службы. К сожалению, тайные представители Бюро были в основном молодыми, здоровыми, умными, представительными американцами призывного возраста, которые явно могли служить в армии, но работали под слабыми и часто нелогичными прикрытиями».
Сотрудников СРС называли еще хуже — предателями и изменниками. Отчаянно пытаясь «завоевать доверие пронацистски настроенных людей и получить информацию из их рядов, они занимались деятельностью и вступали в связи, чрезвычайно сомнительные и подозрительные с точки зрения местных чиновников Госдепа, представителей армии и военно-морского флота, — сообщает тайная летопись ФБР. — Многие агенты оказались на подозрении у англичан — некоторые обоснованно, а некоторые, очевидно, благодаря исключительно тому факту, что англичане подозревали их в том, что они представители Бюро, и хотели разоблачить их, поставив в неловкое положение».
На протяжении всей жизни у Гувера было правило: не ставить Бюро в неловкое положение. Ему приходилось исправлять дурную репутацию и низкий статус ФБР за границей. Его доверенное лицо в Госдепартаменте помощник госсекретаря Адольф А. Берли предложил оригинальное решение.
В американских посольствах стран Западного полушария стала появляться новая должность — «атташе по юридическим вопросам». Как у военного и военно-морского атташе, у человека, занимавшего эту должность, имелся дипломатический статус с соответствующим рангом, привилегии и защита, предоставляемая посольством. От атташе по юридическим вопросам требовалось, чтобы он информировал посла Соединенных Штатов о том, что ФБР делает в стране, где находится посольство. Ему было приказано, по возможности, работать согласованно со своими армейским и военно-морским коллегами. Теоретически он был «ответственным официальным лицом США по вопросам тайной разведки, особенно в области подрывной деятельности», как гласит история ФБР.
Введение должности атташе по юридическим вопросам спасло разведывательную службу ФБР за рубежом.
По приказу Гувера такие атташе должны были завязывать дружеские отношения с руководителями полиции и министрами внутренних дел стран Латинской Америки. Угощать вином, обедом и иногда давать взятку начальнику полиции — предпочтительно тайной — было гораздо более эффективным способом сбора информации разведывательного характера, чем выдавать себя за вне штатных корреспондентов какого-нибудь журнала и продавцов мыла.
Программы взаимодействия, созданные атташе по юридическим вопросам, стали передним краем политики добрососедских отношений Франклина Делано Рузвельта во время войны. Они росли с огромной скоростью, движимые притоком денег из Америки, властью и авторитетом американских посольств в странах Латинской Америки. Атташе по юридическим вопросам и послы убеждали политически нестабильных президентов латиноамериканских стран, что будет разумно иметь для защиты человека из ФБР в качестве платного советника по безопасности. Советник, разумеется, служил на два фронта как шпион.
С лета 1943 года посредники ФБР сделали «возможным получать почти любую помощь в расследовании и информацию от полиции практически в любой стране Латинской Америки», — гласит тайная история ФБР. Начальники полиции и министры внутренних дел — некоторые из них были теперь на жалованье в ФБР — обеспечивали людям Гувера доступ к разведывательной информации из почтовых отделений, телефонных и телеграфных сетей, воздушных и мореходных компаний, таможни и разнообразных правительственных учреждений, «включая во многих случаях президентский дворец».
У каждого начальника полиции и президента латиноамериканской страны было с Гувером нечто общее — пусть даже одна общая черта — антикоммунизм. Союзы, заключенные атташе по юридическим вопросам во время Второй мировой войны, существовали до тех пор, пока в Латинской Америке оставались «левые», с которыми нужно было бороться.
К лету 1943 года шпионская деятельность Германии в Западном полушарии уже затухала. Опасность вторжения со стороны стран оси исчезала. По мере того как в войне с Гитлером стал намечаться перелом, руководители Америки начали рисовать себе картину мира после войны.
Гувер и горсточка мысливших как он людей в Вашингтоне заглянули за горизонт и увидели Сталина и Красную армию, марширующую на Запад. Они поняли, что их борьба не закончится, когда фашизм будет повержен, что война с коммунизмом будет продолжаться.
Но в этот момент авторитету Гувера был брошен самый серьезный вызов: сможет ли он вести эту войну.
Глава 14. Машина обнаружения
Еще с Первой мировой войны Гувер выискивал подпольные коммунистические заговоры против Соединенных Штатов. Через четверть века расследований он наконец увидел первую важнейшую улику. Весной и осенью 1943 года ФБР тайно записало разговоры, которые должны были изменить ход истории.
С 1940 года Бюро следило за Стивом Нельсоном — руководителем местного отделения коммунистической партии в Окленде (Калифорния). В мае 1941 года особый агент в Сан-Франциско занес имя Нельсона в список для задержания — секретный указатель американцев и иностранцев, которых ФБР сочло подлежащими аресту в период чрезвычайного положения в стране.
Гувер убедил министра юстиции Фрэнсиса Биддла в том, что прослушивание телефонных разговоров Нельсона будет «очень перспективным источником информации, касающейся политики коммунистической партии»[172]. ФБР установило подслушивающие устройства в доме Нельсона и прослушивало его телефон с февраля 1942 года. Из досье Нельсона явствовало, что он был крепким парнем с восемью классами образования. Его настоящая фамилия была Месарош. Он был славянином, въехавшим в Соединенные Штаты по фальшивому паспорту в 1920 году. Здесь он в 1925 году вступил в коммунистическую партию, получил девятнадцать голосов как кандидат в конгресс от Пенсильвании в 1936 году и проливал кровь во время гражданской войны в Испании в 1937-м. Он служил в Национальном комитете партии и общался с выпускниками Калифорнийского университета в Беркли.
В ночь на 29 марта 1943 года ФБР записало разговор между Нельсоном и человеком по имени Джо по кличке Ученый Икс. Джо был преданным коммунистом и студентом физического факультета. Он описал проект лаборатории радиационных исследований в Беркли, посвященный обогащению урана. Он сказал, что тысячи людей работают над этим проектом в Лос-Аламосе (Нью-Мексико) и Оук-Ридже (Теннесси).
Нельсон делал записи. Несколько дней спустя ФБР проследило за ним, шедшим на встречу на территории близлежащей больницы, на которой он передал какие-то бумаги мужчине, работавшему в советском консульстве в Сан-Франциско.
10 апреля 1943 года ФБР засекло Нельсона беседующим с советским дипломатом Василием Зарубиным по кличке Зубилин. ФБР не знало этого в тот момент, но он был руководителем советской шпионской сети в Соединенных Штатах.
Однако с самого начала ФБР не сомневалось, что это важная персона. «Было ясно, что Зубилин руководил разведывательной организацией»[173], — было написано в рапорте ФБР после воспроизведения текста разговора. Советский дипломат отсчитывал деньги, очевидно, платил Нельсону за то, что тот «устраивает членов коммунистической партии и агентов Коминтерна на работу в отрасли промышленности, занятые секретным военным производством».
7 мая Гувер послал доклад в Белый дом, сообщая о том, что правительство Советского Союза использует Коммунистическую партию США в целях создания в стране шпионской сети.
ФБР впервые увидело в реальности связь между советской разведкой и американскими коммунистами. Это было то, чего всегда боялся Гувер, и даже хуже. Советские разведчики нацелились украсть секрет такой важности, что Гувер сам почти ничего о нем не знал — еще не знал. Несколько недель спустя Гувера впервые проинформировали о проекте «Манхэттен» — тайной программе США по созданию атомной бомбы. Затем он узнал о предпринятых усилиях армии США, чтобы прочесть зашифрованные сообщения советских шпионов и дипломатов в Москву.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 151
