Лен был одной из характерных структур европейского средневековья. В нем отчетливо прослеживается характерный для той эпохи раздел политической власти путем ее непосредственного частичного отчуждения от короля в пользу господ. В Дании преобладали так называемые служебные лены. Они управлялись магнатами; магнат-ленник становился как бы служащим короля — ленсманом. Лены давались на срок и не наследовались, так что формально в них сохранялась власть короля, а ленсман вознаграждался отчислениями в его пользу части налогов и штрафов. На самом деле ленники обычно присваивали себе всю полноту местной власти и доходов. Особого внимания короля в этом смысле требовали пограничные и так называемые княжеские (герцогские) лены. Последние жаловались близким родичам короля и не раз становились базой их сепаратизма, особенно Шлезвиг; не случайно короли старались делать герцогами Шлезвига наследных принцев.
Формирование нового административного устройства сопровождалось укреплением материальной базы королевской власти. Главное достояние королей составляли изначально их родовые, а затем домениальные владения, которые они всячески расширяли. По мере складывания земельной регалии в верховное распоряжение государя отходили вся территория страны, ее воды и недра — как наследственное достояние королевского рода. Она стала объектом фискального обложения, ее раздавали в лены. За счет общинных земель приращивался королевский домен. В частности, Ютландское право и другие областные законы фиксируют включение в «королевское право» всех «земель без запашки», т.е. угодий и незанятых земель. В конце XIII в., когда бондам в одном из херредов специальной грамотой разрешили рубить деревья в лесу, «который называется общинным», из этой привилегии исключили участки, издревле принадлежавшие королю (exceptis nostris antiquis hora). Как собственник завоеванных и колонизуемых земель корона одаривала ими приближенных чиновников, церкви и монастыри. В XII—XIII вв. в состав «королевских взиманий» (regales exactiones) вошли постоянные налоги, часть судебных штрафов, внешнеторговые пошлины, поборы с городов и займы с горожан, монополия на чеканку монеты; во второй половине XIII в. за счет преднамеренной порчи монеты корона пыталась покрыть казенные недостачи.
Уже отчасти говорилось о том, что налоговая система, оформленная в середине XIII в. Ютландским правом, складывалась как своего рода выкуп государством лично-подворных общественных обязательств: корабельных работ и ополчения, постоя, дани-полюдья и т.д.; теперь все они превратились в одноименные денежные и натуральные подати, которые получало государство за отправление им публичных функций. Одновременно сложилась система личнопоземельных отношений, которая обязывала повинностями держателей земли в пользу ее владельцев. Как и повсюду в Европе, сами господа и их владения с держателями были избавлены от повинностей государству (кроме экстраординарных поборов), а церковники получили еще и право суда над своими крестьянами. Каждое из образовавшихся классов-сословий состояло из двух внутрисословных групп. Высшее сословие включало светских и духовных господ, низшее, тягловое сословие, — государственных и поместных крестьян-тяглецов. Кроме того, государственное тягло несли бюргеры.
Консолидации господствующего класса способствовали его сословные собрания или съезды. Первоначально на эти встречи собирались лишь дворяне, точнее, одни магнаты, либо только духовенство, например, одной области. Но созывались и встречи господ всей страны (hof, danehof). Изредка туда приглашали делегатов от одальбондов («от общин») и торговых городов. Возможно, одальбонды — верхушка свободных крестьян — еще отчасти участвовали и выработке областных законов. В этих собраниях XII—XIII вв. можно видеть зародыш сословно-представительных учреждений, истоки происхождения сословной монархии.
Король добивался поддержки или хотя бы нейтралитета магнатов, делясь с ними не только властью и доходами от нее, но также землей, что уменьшало доходы самого короля, его возможности и силу. Ситуация, таким образом, была парадоксальной.
Государство и церковь
Одно из важнейших мест в политике короны занимали отношения с церковью. Начиная с середины XI в. положение и авторитет датской церкви неуклонно усиливались. Об этом говорят обилие строящихся церквей и учреждаемых монастырей, быстрый рост церковно-монастырского землевладения, богатство епископских резиденций.
При сильных пережитках язычества и сепаратизма, которые черпали силу друг в друге, альянс церкви и государства был неизбежным. Церковные деятели и учреждения, получая от королей щедрые пожалования и свободы, вошли в наиболее привилегированную часть общества, в высший штат управления страной. Канцлером чаще всего был епископ. В свою очередь, церковь поддерживала централизаторскую и социальную политику королей и освящала их внешние захваты. Церковное законодательство оказало значительное воздействие на местное обычное право, выступало против архаичных поземельных и семейных отношений, способствовало изживанию обычаев «божьего суда», кровной мести, местной разобщенности. До середины XIII в. союз государства и церкви в Дании был прочным и результативным, хотя вовсе не безоблачным: конфликты между короной и церковью — из-за степени власти и в сфере фиска — возникали постоянно. Как и все господа, отцы церкви стремились к автономии, к тому же за их спиной стоял вселенский папский престол, с его претензиями на светскую власть. Поэтому в отдельные периоды церковные деятели поддерживали сепаратистские тенденции, объективно нарушавшие гражданские интересы страны.
Папский престол занимал по отношению к Северной Европе, в частности по отношению к Дании, гибкую позицию. Папы содействовали автономии общескандинавской церкви во главе с сидевшим в Лунде архиепископом, а затем отделению церквей Швеции и Норвегии. Рим не только охотно шел на канонизацию новых святых северного происхождения, щедро даровал датчанам святые мощи, но в ряде случаев брал сторону датских государей в их конфликтах с архиепископами, аббатами и другими высшими представителями местного клира. Видимо, это была продуманная политика. Датская церковь, с ее центром в Лунде, являлась форпостом и оплотом папского престола в Северной Европе. И папы жертвовали ее отдельными служителями — во имя своего торжества в регионе. Одновременно Рим заботился о воспитании в северных странах грамотных церковных кадров. В частности, в 1219 г. папа Гонорий III издал буллу, в которой призывал скандинавских епископов направлять больше студентов в Париж для обучения теологии.
Внешняя политика
В течение предыдущих трех веков Дания достигла заметных успехов на европейской арене. Дипломатическим путем, через торговлю, мирные договоры и брачные союзы она оказалась связанной со многими странами Европы. Государи Дании постоянно роднились с правителями не только Швеции и Норвегии. В XI—XII вв. они охотно брали жен из королевских и княжеских семей Руси, Польши, Саксонии, Нормандии, Померании. Затем предпочтение стали отдавать немецким княжествам, но среди королев были также принцесы из Португалии, Чехии и Фландрии. Брачные связи всей датской королевской семьи раскидывались еще шире. По традиции поддерживались значительные контакты с Англией (особенно до XIII в.). Постоянной заботой датчан стало сохранение в составе страны юга Скандинавского полуострова: лесные массивы и специально поставленные камни служили ориентирами на границе между Швецией и датскими областями Сконе, Халланд, Блекинге. Эти области, особенно Сконе, были объектом все
