Работал учителем в школе.
Чекстаж с 1939 г. Участник войны.
Служил в Молдавии. 1957–1963 гг. — председатель КГБ Таджикской ССР. В 1963–1967 гг. — председатель КГБ Азербайджанской ССР. С 23 мая 1967 г. — заместитель председателя КГБ, с ноября 1967 г. — первый заместителя председателя КГБ. Председатель Совета по пропаганде деятельности органов КГБ в СМИ, литературе и искусстве. Автор книг и киносценариев. Консультант т/с «Семнадцать мгновений весны».
Из личного дела:
Цинев Георгий Карпович. Член ВКП (б) с 1932 г. Русский. 22 апреля (5 мая) 1907 г. рождения.
Образование: Днепропетровский металлургический институт (1934 г.), слушатель Военной академии Генерального штаба (июль 1951 г. — сентябрь 1953 г.).
Пребывание за границей: Австрия (1945), в составе РККА и оккупационных органов; ГДР — служба в особых отделах.
С 1939 г. на партийной работе: зав. металлургическим отделом Днепропетровского горкома КП(б) Украины, с апреля 1940 г. — 1-й секретарь Ленинского райкома КП(б) Украины, Днепропетровск, с 1940 г. — секретарь по кадрам, с мая 1941 г. — 3-й секретарь Днепропетровского горкома КП(б)У.
В РККА: с июля 1941 г. Военком полка, штаба оперативной группы войск, замначальника политуправления Калининского фронта, начальник политотделов 4-й ударной, 57-й армии.
Работал в Союзнической Комиссии на должностях начальника экономического отдела (1945–1946 гг.), помощника военного комиссара Советской части СКК в Австрии (1946–1950 гг.) и заместителя Верховного комиссара в Австрии от СССР (1950–1951 гг.).
Чекстаж с 1953 г. Начальник Управления особых отделов (УОО) МВД — КГБ в Группе советских войск в Германии (ГСВГ) (21 сентября 1953 г. — 1958 г.), Начальник военного института им. Ф. Э. Дзержинского (1958–1960 гг.); Начальник Спец-управления (в Ракетных войсках Стратегического Назначения) 3-го управления КГБ при СМ СССР (1960–1964 гг.); заместитель (1961–1966 гг.); Начальник 3-го управления (1966–1967 гг.), с 24 мая 1967 г. — член Коллегии КГБ; Начальник 2-го Главного управления КГБ при СМ СССР (1967–1970 гг.); Заместитель председателя (1970–1982 гг.); 1-й заместитель председателя (1982–1985 гг.); Генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР (1985 г. — 11 января 1992 г.), в 1992 г. вышел на пенсию.
Эти двое постоянно вокруг Андропова крутились, они были соглядатаями Брежнева.
— Я бы на месте Андропова поставил вопрос принципиально: или этих уберите, или я уйду, — говорил Семичастный.
Но Ю. Андропов такого вопроса перед Брежневым не ставил, молчал, мирился с этим. И правильно делал: лучше знать тех, кто его «обслуживает», убери их — появятся новые, неизвестные.
Ю. В. Андропов вроде бы неплохо относился к своему бывшему подчиненному по отделу ЦК А. Е. Бовину. Но когда КГБ перехватил письмо Бовина, который жаловался, что вынужден
тратить свой талант на службу ничтожествам (то есть в первую очередь генсеку), Юрий Владимирович поспешил доложить о письме Брежневу.
Причем Г. А. Арбатов пытался разубедить председателя КГБ: зачем нести письмо генеральному? Юрий Владимирович заметил:
— А я не уверен, что копия этого письма уже не передана Брежневу. Ведь КГБ — сложное учреждение, и за председателем тоже присматривают. Найдутся люди, которые доложат Леониду Ильичу, что председатель КГБ утаил нечто, касающееся лично генерального секретаря. Бовина убрали из аппарата ЦК.
Вспомним и свидетельство М. С. Горбачева: когда он и Раиса Максудовна только переехали в Москву, те позвонили Андроповым — приглашали к себе хлеб-соль отведать, Юрий Владимирович отказался: мы с Татьяной Филипповной еще только идти будем, как уже доложат…
Опять Г. Арбатов: «Одна из его негативных черт — нерешительность, даже страх, нередко проявлявшиеся не только в политических делах, но и когда надо было отстаивать людей, тем более идеи… Мне кажется, Юрий Владимирович сам в глубине души это осознавал. И пытался найти себе какое-то оправдание. Такие компромиссы, уступки, уход от борьбы он прежде всего оправдывал соображениями «тактической необходимости»…
КГБ при Андропове, но не только благодаря Андропову, Она же Глава Разъясняющая
Главный талант, которым обладал Андропов, — это талант политического интриганства.
В. А. Казначеев [18. С. 49].
При Андропове аппарат вырос в неимоверной прогрессии.
Процитируем тонкого наблюдателя, бывшего работника бывшего ЦК КПСС, В. Легостаева: «Время Андропова во всех отношениях было «золотым веком» органов КГБ. (…) На органы снизошла манна небесная в виде обилия новых генеральских должностей, назначений, кабинетов, заграничных командировок, штаб-квартир, резидентур, особых отделов (…) Фантастическое увеличение при нем численности личного состава органов госбезопасности. По фигурирующим в печати данным, эта численность была доведена Андроповым при содействии Брежнева до 480 000. В 1940 г. НКВД СССР имел в своих штатах чуть более 32 тыс. оперативных сотрудников… (То есть более чем 8-кратный прирост — А. Ш.).
Они занимались тем, чем на генетическом уровне предписано заниматься любому чиновничьему сообществу, то есть создавали сами для себя и для других людей проблемы и при этом по экспоненте размножались. Где есть чиновники, там есть проблемы. (…) Чем больше чиновников — тем больше проблем. Где много чиновников в белых халатах — там много больных; где много чиновников в рясах — там много грешников; где много пузатых чиновников в погонах и с полосатыми жезлами в руках — там больше всего нарушений ПДД; где много чиновников от государственной безопасности — там непременно будет много всякого рода шпионов, террористов и других злодеев. Обратите внимание, сейчас на земном шаре плотность спецслужб на единицу территории максимальна за всю историю человечества. И что, разве мир стал более безопасным? Отнюдь. При посадке на авиалайнер служба безопасности изымает ныне у пассажиров даже миниатюрные пилки для ногтей. Конечно, не потому, что пилкой будто бы можно завалить авиалайнер. Просто где-то есть чиновник, который, возможно, получил за эту идею повышение в классе. Чиновник в любой ситуации придумает, чем отчитаться о проделанной работе перед начальством» [19. № 5. С. 5].
Уже покидая Лубянку, Юрий Владимирович высказался на коллегии КГБ СССР в таком ключе: «Многие вопросы нами решены, но жизнь ставит и новые задачи… Не все ладно в самом управленческом механизме страны. Те дела, которые приходится расследовать нашим сотрудникам в последнее время, показывают, что негативные явления происходят в самых верхних эшелонах партийно-хозяйственной жизни. Возникают опасные тенденции, которые мы, конечно, преодолеем. Так что недопущение случаев коррупции, как это называют наши идеологические противники, — это тоже важная задача для чекистов сегодня» [20].
И лишь накануне окончательного погрома СССР комитетчики в лице начальника ПГУ Л. В. Шебаршина раскрыли и сам факт наличия «организационного оружия», и дали прямой ответ на возникший вопрос интересующимся в лице главного редактора газеты «День» А. А. Проханова [21. С. 331–334].
И до прихода Ю. В. Андропова на площадь Дзержинского все и вся было под колпаком КГБ. Но он довел это дело до совершенства. Особенно это касается тех структур, которые расположены рядом с Лубянкой: Кремль, здания ЦК КПСС на Старой площади и проч. Возникло явление, которое называют то чекизацией [22. С. 53, 236–258]; то кагэбизацией [7. С. 209]; или андропологизацией [23. С. 98]. Словом, всяк найдет на свой вкус. Как говорили по этому поводу любители игры слов, «чрезвычайная комиссия превратилась в нейтральный комитет». Советник А. А. Александров-Агентов пишет в своих воспоминаниях, что услышав эту шутку на улицах Москвы в 1983 г., пересказал ее Генеральному — Юрий Владимирович помрачнел…
Пусть и поздно, но зато откровенно признают: «Я (…) познакомился практически со всей работой нашей партийной, государственной и общественной машины как тайной, так и открытой. Ни одна организация, как я узнал, не существует без представителей КГБ. И я понял, что эта система по мощи и влиянию партии не уступает и существует как параллельная структура.
Хрущев тогда, правда, пытался это положение сломать, подчинить КГБ партии, и частично ему это удалось. Но он не понял, что конфликт партии и тайной полиции был единственной формой взаимного контроля за всем происходящим внутри системы советской власти. Воюя друг с другом, кагэбэшники и партийные лидеры на местах тщательно следили друг за другом, частично предотвращая коррупцию, и, что важно, наверх шла более или менее объективная информация» [24. С. 18].
Дезинформировать руководство и другие органы госуправления можно по-разному. О. Д. Калугин сообщает, что В. А. Крючков «в 1980 г. решил унифицировать информационные потоки, идущие из Кабула. Он считал, что информация, поступающая по каналам партийных органов, КГБ, МИДа и военной разведки, слишком разношерстна, противоречива. Иногда она вызывала у Леонида Ильича очень дурное настроение. В результате унификации информационного потока на стол бывшего Генерального секретаря стала поступать благостная информация о победах советского оружия, о разгроме афганской оппозиции и грядущем превращении Афганистана в нового социалистического сателлита» [25. С. 17–18]. Мы еще коснемся ниже всех аспектов того, как КГБ обернул свои технологии
