из Помпей.
Воспроизведено по: Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars 359 BC to 146. Wargames Research Group, 1982. Р. 186
Карфагенский флот
Et pro acerbitate pelagi, sicut prouidos cautela tutatur, ita neglegentes extinguit incuria[26]
Veg., Epit., IV, 38
Роль флота
Военный флот всегда составлял красу и гордость карфагенских вооруженных сил. На протяжении долгого времени по своей мощи он превосходил флоты других государств региона и позволил пунийцам установить в западной части Средиземного моря самую настоящую талассократию.
В течение V в. пунийцы успешно развивали совершеннейшие мореходные концепции, а их адмиралы разрабатывали инновационные тактики в области морской войны. Карфагеняне овладели передовыми технологиями, позволявшими им осуществлять быструю постройку корабельных корпусов, в том числе посредством сборки панельных частей. Согласно Плинию Старшему (Plin., NH, VII, 56, 208), карфагеняне первыми создали тетреру (или квадрирему)[27], ставшую одним из наиболее распространенных типов средиземноморского военного судна.
Еще в конце IV в. карфагенский флот состоял преимущественно из триер (Diod., Bibl., ХХ, 9, 1), но уже в первой половине III в. его образовывали главным образом пентеры (квинквиремы)[28] — основной тип военных кораблей того времени. Во время противостояния с Римом за контроль над Сицилией пунийцы строили и более крупные суда, такие как гептеры (септриремы)[29].
В том случае, когда морское сражение разворачивалось по традиционной схеме, эскадра, распределенная между двумя крыльями и центром, маневрировала, стараясь заставить противника нарушить свой боевой порядок и разделиться на отдельные группы, уязвимые для атаки. Для нанесения таранного удара кораблю было необходимо развернуться таким образом, чтобы его нос оказался напротив борта вражеского судна. Подобное движение требовало умелых и слаженных действий экипажа, и карфагенские моряки были особенно искусны в приемах такого рода. Зато пунийцы мало практиковали абордажный бой, что в конечном итоге обеспечило римлянам решительный перевес в морском противостоянии с ними.
Не имевшие большого опыта в морских сражениях римляне стремились навязать противнику способ сражения, который был для них наиболее привычен. С этой целью ими был изобретен «ворон» (harpago corvus), который представлял собой подобие абордажного моста, перебрасывавшегося на вражеский корабль, чтобы вступить с противником в рукопашную схватку (Polyb., Hist., I, 21, 22).
«Вороны» устанавливались в носовой части корабля и могли вращаться во все стороны (Polyb., I, 23, 5; 10). Придуманное римлянами приспособление позволило им в первом же морском сражении при Милах (260 г.) нанести карфагенянам сокрушительное поражение, захватив или уничтожив 80 вражеских судов (Polyb., Hist., I, 23)[30].
Первая война с Римом, разворачивавшаяся в значительной степени как морской конфликт, нанесла мощнейший удар по военно-морскому потенциалу Карфагена. В течение этого времени карфагенский флот потерпел три поражения, а его единственная победа была одержана благодаря ошибке, допущенной вражеским командованием: римский адмирал напрасно не оказал должного почтения ритуалам, которые было положено совершить перед битвой, что обескуражило его моряков.
За время этой войны пунийцы потеряли около 500 пентер, в то время как их противник лишился 700 аналогичных кораблей (Polyb., Hist., I, 63, 6–7). Однако победа в итоге досталась Риму, который стал ведущей морской державой в западном Средиземноморье.
«Ворон». Рис. И. В. Кирсанова
Вторая Пуническая война началась на суше и закончилась на суше, что не может не удивлять, поскольку карфагеняне на протяжении всей своей истории были народом, чье существование было неразрывно связано с морем. Пунийцам так и не удалось восстановить силы своего флота и к началу решающего столкновения с Римом против 220 пентер и большого количества более мелких судов, которые находились в распоряжении противника, они могли выставить лишь сотню пентер и около 20 тетрер и триер[31].
Слабость карфагенского флота лишь до определенной степени можно объяснить тяжелой экономической ситуацией, сложившейся в африканской республике после поражения в войне и потрясений, вызванных восстанием наемников. Гораздо большее значение имела новая военная доктрина, разработанная Гамилькаром Баркой и предполагавшая уничтожить Рим в ходе сухопутной кампании, которая должна была развиваться стремительно и закончиться быстрой победой.
Не нужно также забывать, что экипажи военных судов комплектовались по большей части из самих карфагенян, поэтому любая неудача на море воспринималась гораздо более болезненно, чем гибель целых сухопутных армий. Страшные поражения, понесенные карфагенским флотом в первую войну, заставили пунийцев изменить стратегию своих действий на море. В течение второго конфликта с Римом они уже не собирали таких многочисленных флотилий, как это было ранее. Теперь пунийцы предпочитали отправлять на различные театры военных действий эскадры, насчитывавшие не более 50 кораблей. Исключение представляет только попытка карфагенян в 212 г. оказать помощь осажденным Сиракузам. Отправленный ими флот насчитывал 130 военных судов и 700 грузовых. Однако карфагенский адмирал, несмотря на то, что имел численное преимущество, не решился вступить в сражение с римлянами, признавая тем самым превосходство последних (Liv, Hist., XXV, 27, 5-13). В 210 г. римляне получили сведения, что карфагеняне снова готовят огромный флот, чтобы отвоевать Сицилию (Liv, Hist., XXVII, 5, 13). Однако эти слухи так и не подтвердились.
В конечном итоге доктрина Гамилькара Барки не оправдала себя: Рим оказался государством намного более устойчивым, чем это можно было предполагать. Крушение планов Ганнибала в Италии было вызвано отсутствием у него необходимой помощи из Карфагена: понеся серьезные потери в людях и лишившись всех боевых слонов, Ганнибал очень сильно нуждался в подкреплениях. Движение его армии на юг не имело целью завоевание каких-либо городов в Северной или Центральной Италии, поскольку удержать их все равно не представлялось возможным. Ганнибалу было необходимо занять какой-либо крупный порт, который связал бы его с родиной. Таким портом стали Локры, по собственной воле перешедшие на сторону карфагенян (Liv., Hist., XXIII, 30, 8). Пассивность Ганнибала после каннского триумфа была вызвана, по всей видимости, тем, что он ждал новых войск из Африки. Чтобы активизировать действия правительства, он отправил в Карфаген своего брата Магона. Сенат принял решение отправить в Италию 4000 нумидийских всадников и 40 слонов (Liv., Hist., XXIII, 13, 7). Но, как оказалось, эти силы было не так-то просто найти. Согласно Ливию, в 215 г. Магон все еще находился в Карфагене. К этому времени ему удалось собрать 20 000 пехотинцев, 1500 всадников и 20 слонов (Liv., Hist., XXIII, 32, 5). Однако этот корпус вместе с Магоном должен был отправиться в Испанию, где положение карфагенян очень сильно осложнилось (Liv., Hist., XXIII, 32, 11)[32]. Лишь некоторое время спустя в
