вину, что он «нарушил партийную дисциплину», критикуя партийную газету в присутствии беспартийных[523]. Он же, оправдываясь, утверждал, что в зале присутствовали только члены ВКП(б), имевшие на руках мандаты Московского комитета партии. Целью кампании, очевидно, была полная дискредитация Зиновьева накануне VIII пленума ИККИ, с тем чтобы подготовить общественное мнение в поддержку задуманного сталинистами решения не допустить Зиновьева на этот форум. Формально они имели право отказать ему в приглашении: будучи освобожден от должности Председателя Исполкома Коммунистического Интернационала, Зиновьев не вел более никакой работы в ИККИ. Однако оставались еще определенные моральные мотивы. В конце концов Зиновьев возглавлял ИККИ с самого основания Коминтерна в 1919 г.
Расширяя борьбу с оппозицией, сталинское руководство в то же время предпринимало шаги с тем, чтобы привести тактику КПК в соответствие с генеральным курсом, определенным Сталиным в его работах конца апреля – начала мая. Эти работы («Вопросы китайской революции» и ответ Политбюро на «Тезисы» Зиновьева) определили направление китайской политики Политбюро и Коминтерна на период вплоть до конца июня 1927 г. Если до середины апреля 1927 г. советское руководство более всего занимал вопрос о том, как «вычистить» из Гоминьдана «правых», сохранив при этом единый фронте «левыми» и «центристами», то теперь Москва сделала ставку на радикализацию самого «левого» ГМД. На этот раз, однако, китайские коммунисты должны были не вытеснять партнеров из их же собственного Гоминьдана, а настойчиво «толкать» ванцзинвэевцев к организации настоящего социального переворота, разъясняя им мысль о том, что, если они «не научатся быть революционными якобинцами, они погибнут и для народа, и для революции»[524]. 13 мая ИККИ послал Центральному комитету КПК инструкцию большевистского Политбюро, содержавшую директиву направить «левый» Гоминьдан на развертывание аграрной революции во всех провинциях и организацию «восьми или десяти дивизий» революционных крестьян и рабочих в качестве «гвардии Уханя»[525].
Курс Политбюро был полностью поддержан VIII пленумом ИККИ (18–30 мая 1927 г.), на который Политбюро решило вынести вопрос о дискуссии с оппозицией по китайскому вопросу. 19 мая оно обратилось в Исполком Коминтерна с письмом (копии были направлены членам Центрального комитета и Президиума Центральной контрольной комиссии), в котором, введя Исполком Коминтерна в курс соответствующих разногласий с оппозицией, выдвинуло ряд принципиальных обвинений против Зиновьева и Троцкого. Причем Политбюро объявило, что Зиновьев и Троцкий говорят о «гибели» китайской революции, ведут дело к «сдаче революционных позиций в Китае», к «отказу от превращения пролетариата в Китае в вождя буржуазно-демократической революции в угоду ликвидаторам»[526].
К схватке на пленуме подготовились и оппозиционеры. Их подготовка, похоже, сопровождалась интенсивными внутрифракционными дебатами. 10 мая 1927 г. в частной переписке со своими соратниками Троцкий предложил выход КПК из «левого» Гоминьдана[527], однако его точка зрения и на этот раз была отвергнута другими лидерами оппозиции. Основные документы, представленные оппозиционным меньшинством членам ИККИ, отражали точку зрения Зиновьева. Они включали его статьи «К урокам китайской революции. По поводу статьи тов. А. Мартынова», «Еще к урокам китайской революции. Потрясающий документ» и «Вынужденный ответ», а также письмо Зиновьева и Троцкого в Политбюро ЦК и Президиум ЦКК ВКП(б) от 20 апреля 1927 г. Среди делегатов также циркулировали текст речи Зиновьева на собрании, посвященном 15-летию «Правды», и его письмо в редакцию «Правды» по поводу развернутой Политбюро против него кампании[528]. Кроме того, делегатам были розданы работы Троцкого «Китайская революция и тезисы т. Сталина» (с обоими послесловиями) и «Верный путь», а также письмо четырех членов Дальневосточного бюро в русскую делегацию ИККИ от 17 марта 1927 г. Специально для пленума Зиновьев и Троцкий написали даже так называемую «хронологическую справку», озаглавленную ими «Факты и документы, которые должны стать доступны проверке каждого члена ВКП(б) и всего Коминтерна». В справке излагалась история борьбы оппозиции со сталинским большинством ВКП(б) по проблемам Китая начиная с апреля 1926 г.[529]
Во время работы пленума, 25 мая, большая группа оппозиционеров представила в Центральный комитет ВКП(б) развернутое заявление, в котором высказала принципиальное несогласие с линией сталинского большинства по всем основным вопросам текущей политики, включая Китай. Под этим документом, вошедшим в историю как «Заявление 83-х», в целом подписалось 84 человека — в их числе Троцкий, Зиновьев, Радек и ряд других старых деятелей партии и Коминтерна[530]. С заявлением были также ознакомлены члены пленума ИККИ.
На самом же пленуме главный удар принял на себя Троцкий. Два других члена ИККИ — С. М. Гессен и В. Вуйович, поставившие свои подписи под «Заявлением 83-х», оказали ему посильную помощь. Вуйович принял активное участие в дискуссии по китайскому вопросу, развернувшейся на пленуме. С некоторыми оговорками позицию Троцкого поддержал также член ИККИ А. Трэн. Зиновьева же так и не допустили к участию в заседаниях. Не имея возможности участвовать в пленуме он тем не менее пристально следил за его заседаниями, продолжая в то же время анализировать опыт китайской революции. Именно в эти дни он работал над обширной статьей «Революция в Китае и „мастер“ революции Сталин». Она осталась незавершенной[531].
Троцкий старался привлечь внимание руководителей международного коммунистического движения ко все более обострявшейся необходимости обеспечить полную самостоятельность КПК в рамках единого фронта, призывал к немедленному провозглашению в Китае лозунга советов, предупреждал о неизбежном «предательстве» «левых» вождей Гоминьдана, требовал срочного изменения политики сталинского руководства[532]. Он брал слово восемь раз, из них по китайскому вопросу — три. Помимо этого, он передал в секретариат пленума несколько письменных обращений. Его основные предложения были в конце концов суммированы в альтернативном проекте резолюции: «Крестьянам и рабочим не верить вождям левого Гоминьдана, а строить свои Советы, объединяясь с солдатами. Советам вооружать рабочих и передовых крестьян. Коммунистической партии обеспечить свою полную самостоятельность, создать ежедневную печать[533], руководить созданием Советов. Земли у помещиков отбирать немедленно. Реакционную бюрократию искоренять немедленно. С изменяющими генералами и вообще с контрреволюционерами расправляться на месте. Общий курс держать на установление демократической диктатуры через Советы рабочих и крестьянских депутатов»[534].
Но все было тщетно. Подавляющее большинство участников пленума слушать его не желало. В одобренных резолюциях («Задачи Коминтерна в борьбе против войны и военной опасности» и «Вопросы китайской революции») была зафиксирована сталинская оценка создавшегося в Китае положения. Резолюции пленума вновь нацеливали КПК на осуществление мероприятий, направленных на преобразование Гоминьдана в прокоммунистическую «рабоче-крестьянскую» партию, которая возглавила бы аграрно-революционное движение в деревне, вооружила рабочих и крестьян, провела реорганизацию армии и превратила уханьское правительство в орган революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства[535].
Эти решения были конкретизированы в ряде директив Политбюро Центральному комитету КПК и коминтерновским представителям
