пролетариата и крестьянства. Главным «противоядием против контрреволюции» Сталин на этот раз объявил «вооружение рабочих и крестьян». В то же время он напомнил читателям, что революция в Китае носит по-прежнему национальный характер и разворачивается в особых, отличных от России условиях. Одним из важнейших отличий, по его мнению, являлось наличие единого антиреволюционного фронта империалистов.
В этой связи Сталин кратко остановился на «ошибках» оппозиции, заметив, что «Радек и компания» (ни Троцкого, ни Зиновьева он поименно не назвал) не понимают, что революция в Китае, отсталой, полуколониальной стране, не может идти таким же темпом, как Октябрьская в России, поэтому-то они и выдвигают лозунг советов в неблагоприятный момент. Имелось в виду, что советы в Китае будут направлены против власти «революционного Гоминьдана». Разумеется, он не мог принять этот лозунг. Все его расчеты строились на неизбежной коммунизации самого ГМД. В заключение Сталин обвинил оппозицию в том, что она якобы выступает за «уход» компартии из Гоминьдана[500].
Эта работа свидетельствовала о том, что Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) начал опять, в который уже раз, пересматривать тактику отступления КПК в Гоминьдане. Объективные условия для этого, по его логике, создавало «самоотстранение» «правых» от революции. Вместе с тем он по-прежнему отказывался пойти на компромисс с оппозицией, рассчитывая осторожно радикализировать революцию, «умело» комбинируя «наступательные» маневры внутри Гоминьдана с развитием массового движения.
Через несколько дней основные положения, высказанные Сталиным в «Вопросах китайской революции», были развиты им в новой работе — ответе Политбюро от 7 мая 1927 г. на зиновьевские «Тезисы по китайскому вопросу», направленные в Политбюро еще 13 апреля. Этот сталинский документ, помеченный грифом «Совершенно секретно» и рассылавшийся вместе с «Тезисами» Зиновьева только членам Центрального комитета, был непосредственно заострен против взглядов объединенной оппозиции. Он никогда не публиковался, но некоторые из сформулированных в нем выводов воспроизводились Сталиным в его открытых выступлениях того периода[501]. В дополнение к тому, что было сказано об оппозиции ранее, Сталин добавил тезис о присвоении ею некоторых постулатов из резолюции VII пленума ИККИ о Китае: как уже отмечалось, эта резолюция была весьма противоречива. Заимствовав эти постулаты, утверждал Сталин, оппозиция соединила их с «ликвидаторскими» установками. Вместе с тем он конкретизировал и успевшие стать расхожими некоторые специфические обвинения в адрес оппозиционеров. В сталинском ответе был особенно выделен вопрос о несвоевременности организации советов в Китае. Сталин на этот раз расценил лозунг советов не только как призыв к восстанию против «революционного Гоминьдана», но и как авантюристическое стремление оппозиционеров к установлению в этой стране пролетарской диктатуры. Из рассуждений Сталина выходило, что о советах как органах демократической диктатуры пролетариата и крестьянства можно было говорить лишь применительно к наиболее отсталым странам Востока, таким, как Персия, Афганистан и т. п., но никак не к Китаю. Сталин делал особый акцент на том, что, если бы советы были организованы в Китае, они бы приняли форму советов рабочих и крестьянских депутатов, а не просто советов трудящихся. Рабочие же советы он рассматривал только как органы пролетарской диктатуры и в этой связи рекомендовал Зиновьеву вспомнить резолюцию II конгресса Коминтерна, озаглавленную «Когда и при каких условиях можно создавать Советы рабочих депутатов». Речь шла о том, что это можно делать только в период социалистической революции[502].
Сталинские работы, разумеется, не были оставлены без ответа. «Тезисам для пропагандистов» Троцкий посвятил одну из наиболее обширных своих статей по китайской тематике, озаглавленную «Китайская революция и тезисы т. Сталина». Основная ее часть была завершена 7 мая 1927 г.; через десять дней Троцкий написал к ней два «Постскриптума»: один был назван «Речь т. Чэнь Дусю о задачах китайской компартии» (имелся в виду доклад Чэнь Дусю на V съезде КПК в апреле 1927 г.); другой постскриптум был озаглавлен «Необходимый заключительный аккорд». Статья предназначалась для публикации в журнале «Большевик», но наряду с другими работами оппозиционеров была отвергнута.
Именно в этой статье тогдашние взгляды Троцкого на проблемы китайской революции были изложены в наиболее систематическом виде. Главный тезис заключался в следующем: тактика коммунистической партии в Китае в ходе национальной, антиимпериалистической революции при всех нюансах должна в основе своей соответствовать политическому курсу Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков) в период русской антимонархической революции 1905 г. Троцкий вел речь лишь о тактической линии поведения коммунистов, его представление о национальном характере революционного процесса в Китае оставалось неизменным. «Большевистский же путь, — подчеркивал он, — состоит в безусловном политическом и организационном отмежевании от буржуазии, в беспощадном разоблачении буржуазии с первых шагов революции, в разрушении всяких мелкобуржуазных иллюзий насчет единого фронта с буржуазией, в неустанной борьбе с буржуазией за руководство массами, в беспощадном изгнании из компартии всех, кто сеет надежды на буржуазию и приукрашивает ее»[503].
Разумеется, учитывая специфику полуколониального Китая, Троцкий никоим образом не выступал против блоковых отношений компартии с буржуазными организациями. Более того, следуя линии объединенной оппозиции, он и в этой своей работе оправдывал вхождение КПК в Гоминьдан. Его формальное несогласие вызывала, как уже говорилось, лишь утрата компартией самостоятельности в едином фронте в результате навязывавшейся ей Сталиным политики частных отступлений. Вот что он писал по этому поводу: «Если коммунистическая партия, несмотря на массовое рабочее движение, на мощно развивающиеся профессиональные союзы, на аграрно-революционное движение деревни, должна составлять по-прежнему подчиненную часть буржуазной партии и в качестве бессильного придатка входить в создаваемое этой буржуазной партией национальное правительство, тогда надо бы прямо сказать: для коммунистической партии в Китае время еще не настало. Ибо лучше совсем не создавать коммунистической партии, чем так жестоко компрометировать ее в эпоху революции»[504].
Большое место в статье занимала критика Сталина за неприятие им лозунга советов в Китае. Переворот Чан Кайши, писал Троцкий, породил среди рабочих недоверие к верхам Гоминьдана. Ведь погром в Шанхае устроили те, кого рабочие считали своими вождями. Следовательно, по мысли Троцкого, нужно было создать какой-то новый революционный центр, который мог бы вдохнуть энтузиазм в массы; «одной уханьской верхушки для этого недостаточно, нужны Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, Советы трудящихся?».Тем более, добавлял он, что «левый» Гоминьдан на местах не имеет ничего, кроме продажной бюрократии. В этой связи лозунг советов будет означать всего лишь призыв к созданию действительных органов новой власти через «переходный режим» двоевластия. Что же касается отношения советов к Уханю, то оно, замечал Троцкий, будет соответствовать отношению самого «революционного Гоминьдана» к советам, ибо последние «будут терпеть над собою только такое правительство, которое захочет опираться на вооруженных рабочих и крестьян». Троцкий откровенно высмеивал Сталина, полагавшего возможным «вооружение рабочих и крестьян» без создания советов.
