Впрочем, он тут же с иронией оговаривался, что если верить сталинской характеристике «революционного Гоминьдана» как блока рабочих и мелкой буржуазии, то тогда вообще никаких проблем между советами и Уханем не будет: «Почему же создание Советов рабочих и крестьянских депутатов будет означать войну против власти рабоче-крестьянского Гоминьдана?»[505].
Троцкий отверг и все остальные положения Сталина, а также его выпады в адрес оппозиции, со своей стороны обвинив его в механическом понимании характера империалистического гнета. Он заявил, что Сталин не учитывал взаимосвязи между внутренней классовой борьбой и засильем иностранного империализма. В то же время Троцкий обвинил Сталина и в приписывании оппозиционерам «бессмысленного утверждения», что Китай стоит якобы непосредственно перед социалистической диктатурой пролетариата. Он, кроме того, предъявил ему обвинения в оправдании «соглашательской» линии ссылками на «феодальное засилье» в Китае, в ошибочном представлении о темпах китайской революции, в жертвовании интересами рабочих и крестьян и в попытках «сохранить мину при плохой игре». В заключение он предупредил, что «левые» вожди Гоминьдана «втайне лелеют мысль о компромиссах направо» и только путем формирования советских органов власти можно революционные элементы Уханя «толкнуть влево, а контрреволюционные — заставить убраться восвояси… Только углубление революции может спасти ее»[506].
В начале мая с большой работой, предназначавшейся к публикации в виде брошюры и озаглавленной «„Измена“ китайской крупной буржуазии национальному движению», выступил Радек[507]. В ней были систематически проанализированы основные факторы, которые, по мнению Радека (а оно несколько отличалось отточки зрения Троцкого), привели к чанкайшистскому перевороту. И Троцкий, и Зиновьев уделили этому документу большое внимание. Троцкий высказал автору ряд замечаний общего порядка. Единственное серьезное возражение у него вызвало чрезмерное, на его взгляд, восхваление Радеком китайской политики Коминтерна, проводившейся в 1920 — первой половине 1926 г. Это, однако, являлось ключевым звеном в анализе Радека: как один из архитекторов восточной политики ИККИ начала 1920-х гг. Радек попытался показать принципиальное различие между его собственной (и зиновьевской) политикой и тактикой Сталина. Он посвятил специальную главу своего эссе оправданию изначальной линии Коминтерна. По этому поводу Троцкий написал: «Глава „Коминтерн предупреждал, китайская компартия знала опасность“, на мой взгляд, недостаточно характеризует то, что было. Коминтерн, по существу дела, ни о чем не предупреждал, а компартия опасности не знала. Иначе как объяснить то, что произошло?.. Эту главу надо, на мой взгляд, перестроить или совсем исключить»[508].
С критикой Троцкого не был согласен Зиновьев, который даже заимствовал некоторые идеи Радека. Начав в то время перерабатывать свои «Тезисы по китайскому вопросу» в статью, названную им «Уроки китайской революции», он сделал в ней объемные вставки (без ссылок на автора) как раз из той самой радековской главы «Коминтерн предупреждал, китайская компартия знала опасность», которую более всего критиковал Троцкий[509]. Его статья, правда, осталась незавершенной[510].
17 мая Зиновьев подготовил «Вынужденный ответ» на критику его «Тезисов» со стороны Политбюро. В нем содержались практически те же идеи, что и в работе Троцкого о «Тезисах» Сталина. Зиновьев добавил лишь некоторые моменты, с тем чтобы парировать новые выпады Сталина против оппозиции. Много внимания он уделил опровержению тезиса Генерального секретаря о том, что советы рабочих депутатов могут быть только органами диктатуры пролетариата. «Чтобы „доказать“ этот тезис, — заявил Зиновьев, — нужно было… забыть всю историю нашей революции 1905 г. [и] … извратить все учение Ленина о Советах». Ведь рабочие советы в 1905 г. в России, подчеркнул он, были органами демократической власти пролетариата, крестьянства и городской бедноты и могли превратиться в органы диктатуры пролетариата только в процессе перерастания буржуазной революции в социалистическую. В ответ на предложение Сталина вспомнить соответствующую резолюцию II конгресса Коммунистического Интернационала Зиновьев с плохо скрываемым презрением заметил: «Названная резолюция писана мною». Он далее пояснил, что речь в резолюции шла о рабочих советах в странах, где буржуазная революция была завершена.
Не согласился он и со сталинским обвинением оппозиции в заимствовании определенных положений резолюции VII пленума ИККИ по китайскому вопросу. «Некоторые общие положения VII расшир[енного] пленума ИККИ мы действительно разделяем… Но в целом мы считаем резолюцию VII пленума ИККИ ошибкой, опровергнутой фактами и потому подлежащей пересмотру», — указал он. Развернутой критике Зиновьев подверг и идею Сталина о двух этапах китайской революции, заявив о невозможности противопоставления общенационального характера революционного движения аграрной революции[511].
11 мая Троцкий подготовил статью «Верный путь», в которой вновь призвал к тому, чтобы «дать аграрному движению и рабочим Советам [в Китае] ясную программу практических действий»[512]. 16 мая Зиновьев, а на следующий день Троцкий объяснили свою позицию вдове Ленина Н. К. Крупской, являвшейся, помимо прочего, членом Центральной контрольной комиссии[513]. 17 мая Радек вновь подверг публичной критике китайскую политику Коминтерна, выступая в Институте мировой экономики и международной политики во время дебатов по докладу сталиниста Л. Н. Геллера о рабочем движении в Китае[514]. В то же время Зиновьев выступил с критикой Коммунистической партии Китая за ее «раболепство» перед Коминтерном[515]. Поводом для критики послужила публикация в конце апреля 1927 г. доклада VII пленуму ИККИ члена Политбюро ЦК КПК Тань Пиншаня, который в апреле уже являлся министром уханьского национального правительства[516].
В начале мая сталинисты решили принять некоторые организационные меры. И мая 1927 г. Политбюро постановило сформировать специальную комиссию в составе Молотова, С. В. Косиора и Сталина для «решения вопроса о печатании статей тт. Зиновьева и Троцкого по китайскому вопросу»[517], а уже на следующий день приняло рекомендацию этой комиссии считать печатание «нецелесообразным»[518]. Через пять дней Троцкий направил протест в Политбюро и Президиум ЦКК[519].
За несколько дней до того, 9 мая, Политбюро одобрило предложенный Бухариным текст ответа на письмо Зиновьева и Троцкого от 20 апреля по поводу проведения нового заседания пленума Центрального комитета для обсуждения международного положения. В нем в исключительно резкой форме, с набором ряда политических обвинений (в подрыве «тыла» СССР, стремлении «ликвидировать» китайскую революцию, «борьбе против партии») до сведения лидеров оппозиции был доведен отказ Политбюро и Президиума Центральной контрольной комиссии принять предложение последних[520].
12 мая, воспользовавшись тем, что Зиновьев в своем выступлении на собрании, посвященном 15-летию «Правды» (9 мая), публично высказал ряд критических замечаний в адрес газеты за публикацию статей Мартынова, а также работы А. А. Свечина[521], Политбюро положило начало бурной антизиновьевской кампании[522]. С осуждением бывшего Председателя Исполкома Коминтерна за «дезорганизаторское поведение» и «нарушение партийной дисциплины» выступили не только партийная печать, но и некоторые коммунистические организации. Зиновьеву вменялось в
