р. 449; Grover, 1845, р. 38; Kaye, 1874, р. 113]. Свою враждебность англичанам он выказал уже тем, что сразу же приказал выслать из Бухары афганского посла – представителя эмира Шах-Шуджи, ставленника британских властей, причем вскоре после его отъезда из столицы велел его задержать и запереть в крепости. А 8 декабря 1841 г. Ч. Стоддарт и А. Конолли также были арестованы, их имущество конфисковано, вещи проданы на базаре, а книги и бумаги сожжены [Постников, 2013, с. 85; Wolff, 1846, р. 135] – несомненно, как шпионская документация. Любопытно, что при этом самим офицерам по-прежнему разрешалось писать властям и родственникам: вероятно, эмир все еще не исключал возможности получить прямые доказательства их разведочной деятельности [Kaye, 1874, р. 116].
Российские дипломаты во главе с К.Ф. Бутеневым все еще старались выполнить предписание своего Министерства иностранных дел – выручить англичан [Жуковский, 1915, с. 128–129; Залесов, 1862а, с. 17]. Однако если прежде Насрулла отвечал на их просьбы согласием и объяснял задержку лишь тем, что ждет письма из Англии с подтверждением дипломатического статуса Стоддарта и Конолли, то теперь его риторика резко изменилась: он заявил, что опять напишет в Англию, чтобы договориться об отправке обоих офицеров в Персию или непосредственно в британские владения в Индии [Жуковский, 1915, с. 133; Постников, 2013, с. 84].
Между тем сами пленники сумели связаться с Бутеневым, уже во второй половине января 1842 г. получившим от них письмо, в котором они сообщали, что бухарские власти требуют за Конолли выкуп в 2 тыс. золотых тилля и принуждают его принять ислам. Тем не менее дальнейшие неудачи англичан в Афганистане (убийство У. Макнаттена 23 декабря 1841 г., отступление английских войск из Кабула и разгром их на Хайберском перевале в январе 1842 г.) не оставляли сомнений, что освобождать заключенных не планируется. Последним доказательством их виновности стало письмо от генерал-губернатора Британской Индии лорда Э. Элленборо, в котором тот просил освободить Стоддарта и Конолли, называя их «просто путешественниками» [Хопкирк, 2004, с. 292; Grover, 1845, р. 40–41; Wolff, 1846, р. 184][166]. Именно эта несогласованность властей Англии и Индии по поводу статуса обоих офицеров окончательно убедила эмира в том, что они шпионы и потому их подлинный статус тщательно скрывается.
В результате еще до отъезда российской миссии из Бухары (состоявшегося 8 апреля 1842 г.[167]) Ч. Стоддарт и А. Конолли, по всей видимости, были переведены из-под ареста в крепости в настоящую тюрьму. Судя по всему, на этот раз речь шла о гораздо более суровом заключении, чем даже пережил Стоддарт в 1839 г., – о зиндане, в котором содержались преступники, чья судьба уже была решена. Как правило, это было тесное помещение, в котором узников заключали в колодки или сковывали одной цепью, такой короткой, что вставать, садиться, ложиться или наклоняться могли только все вместе, а на ночь их еще и приковывали к бревну. Пол тюрьмы был устлан гнилой соломой. На улицу заключенных не выводили даже для отправления «естественных надобностей»: для этих целей в середине камеры располагалось отверстие [Варыгин, 1916, с. 797; Рок-Тен, б.г., с. 57; Семенов, 1902, с. 980]. Приговоренных к смерти или к вечному заточению помещали в неосвещенные подземные помещения, и о них никто не заботился; исключение составляли лишь те, чьи родственники исхитрялись с помощью взяток тюремщикам передавать заключенным еду и предметы первой необходимости [Варыгин, 1916, с. 797; Стремоухов, 1875, с. 684]. То, что Стоддарт и Конолли попали именно в такую тюрьму, подтверждает письмо последнего, написанное уже в июне 1842 г. и адресованное его брату Джону Конолли в Кабул (где, будучи чиновником Британской Ост-Индской компании, тот удерживался восставшими афганцами в качестве заложника): офицер сообщал, что они уже четыре месяца не меняли одежду, а Стоддарт выглядит как скелет [Wolff, 1846, р. 63] (ср.: [Kaye, 1874, р. 117]).
Вероятно, послание Конолли стало последним из писем, отправленных британскими офицерами из заключения и дошедших до адресата. После этого, как сообщили их спутники, также томившиеся тогда в заключении в Бухаре, у Стоддарта были изъяты перья, чернила и бумага, а также письмо, которое он написал Томпсону, британскому агенту в Тегеране. Эмир потребовал огласить содержание этого письма, а в ответ на отказ Стоддарта приказал в течение трех дней бить его палками по пяткам. Уверениям англичанина, что в письме не было ничего враждебного бухарским властям, эмир не поверил [Ferrier, 1858, р. 458–459]. Вскоре после этого, 17 июня 1842 г. (по сведениям Ж.П. Феррье – 24 июня), оба англичанина были казнены.
Немецкий миссионер Й. Вольф, побывавший в Бухаре в 1843–1845 гг. с целью расследования обстоятельств гибели Стоддарта и Конолли, 5 мая 1844 г. направил Д. Гроверу письмо, в котором передал свой разговор с мехремом («дворецким» эмира) Муллой Касемом, приведшим приговор эмира в исполнение. Именно он сообщил, в чем были обвинены англичане. Так, Ч. Стоддарт обвинялся в том, что, во-первых, оскорбил эмира своим поведением, во-вторых, принял ислам, а потом отрекся от него, в-третьих, обещал, что из Англии придут письма, подтверждающие его полномочия, а они не приходили в течение 14 месяцев. Что касается А. Конолли, то его обвинили в том, что он склонял ханов Хивы и Коканда к враждебным действиям против эмира Бухары (см. также: [Погодин, 1845, с. 254]).
Исходя из проведенного выше анализа, можно утверждать, что ничего нового в этих обвинениях не было. Первое из обвинений в адрес Стоддарта, как уже отмечалось, дало повод для слежки за ним и сбора доказательств в пользу его шпионской деятельности. Третье – это результат противоречивых посланий английских властей, которые характеризовали его то как британского дипломата, то как «простого путешественника», тем самым лишь усугубив подозрения эмира Насруллы.
Что касается второго обвинения – в принятии ислама и последующем отречении от него, представляется, что оно было выдвинуто, так сказать, с целью «закрепления эффекта», на случай, если другие обвинения не будут полностью доказаны и предстанут необоснованными в глазах иностранных держав, проявивших повышенное внимание к судьбе Стоддарта и Конолли. Факт принятия первым из них «истинной веры» не опровергается ни одним из современников, включая его друзей. Так же единодушно они отмечают, что позднее он публично отказался от своего намерения, заявив, что его принудили к этому шагу угрозами [Хопкирк, 2004, с. 287]. Однако согласно среднеазиатским политическим и религиозным традициям, приняв ислам, Стоддарт тем самым юридически признал себя подданным эмира Бухары, носившего громкий титул «амир ал-муминин», т. е. «повелитель правоверных», и провозглашавшего себя главой всех мусульман в регионе [Кюгельген, 2004, с. 87, 276–279 и др.]. Таким образом, продолжение Стоддартом шпионской деятельности в пользу британских властей было по сути изменой своему законному монарху.
А. Конолли также был обвинен в том самом преступлении, которое, по словам современников, побудило эмира Насруллу «заманить» его в Бухару, чтобы расправиться с ним. Однако главным основанием для его казни, как представляется, стало то, что он был признан сообщником Стоддарта (а соответственно, приговорен к такому же наказанию).
Сама процедура казни совершенно по-разному описывается различными авторами. Некоторые
