развёрнутые силы для обороны и контратак. С тяжёлыми боями его соединения вместе с частями 18-й армии генерала Линдемана оборонительную задачу выполнили: было взято 12.000 пленных и уничтожено 244 танка. Первое из трёх сражений на Ладожском озере закончилось.
Карта 23. Русские пытались установить с Ленинградом прямую сухопутную связь. Они атаковали немецкий коридор с востока и запада.
Но теперь не могло быть и речи о запланированном наступлении на Ленинград. Израсходованы боеприпасы, а ослабленные соединения нуждались в пополнении. Сентябрь прошёл. Прошёл октябрь. Вокруг Ленинграда было тихо. С приходом ноября начались проблемы у Сталинграда. На некоторое время все планы наступления на Ленинград пришлось отложить.
Манштейн исчез с театра военных действий между Невой и Волховом. Он снова двинулся на юг, чтобы вписать в историю этой войны одну из самых впечатляющих глав — сражение между реками Волга, Донец и Днепр.
В Ленинграде прошёл декабрь. Позиции обледенели на страшном морозе. На Неве и Волхове войска сидели, зарывшись глубоко в землю. Так пришёл январь. И двенадцатое января.
Лейтенант Винакер из инженерно-сапёрных войск был ранней птичкой. К 07 часам утра он уже выпил свой кофе и теперь шёл за больницу Городка к ходу сообщения, ведущему к передовому пулемёту.
Ледяной ветер дул с Синявинского болота через полосу 170-й пехотной дивизии. Он пробирал до мозга костей. Термометр опустился до минус 28 градусов по Цельсию.
— Доброе утро, Люрсен, — сказал Винакер человеку за пулемётом.
— Доброе утро, господин лейтенант.
— Холодно.
— Дьявольски холодно.
— Всё спокойно?
— Тихо, господин лейтенант. Но что-то мне не нравится. Посмотрите сами. Не видно ни одного Ивана, ни единой живой души вокруг. Обычно в это время они суетятся, тащат на позиции суп и хлеб.
Винакер взглянул на часы: почти 07.30. Надел очки, снова снял их и протёр запотевшие от холода стёкла, посмотрел через широкую замёрзшую реку на запад. Кругом было подозрительно спокойно.
Нева окончательно замёрзла к 7 января. У Городка она была шириной 600–800 метров, и толщина льда достигала метра — достаточная прочность, чтобы выдержать танки. Нельзя терять бдительность.
Лейтенант Винакер разместил командный пункт своей 2-й роты 240-го инженерно-сапёрного батальона в бывшем здании больницы Городка. Несмотря на мороз, сапёры каждый день, а часто и ночью закладывали по берегу реки противотанковые и пехотные мины, устанавливали в крутом обрыве стальные балки, минировали сосновый лес по обеим сторонам больницы. Треугольный участок леса на правом фланге был фактически вымощен минами.
Лейтенант держал в голове точный план минирования. Поэтому теперь он пристально вглядывался в странно безмолвное, серое, утреннее пространство. С крутого берега Невы, почти в двенадцать метров высотой, он мог осматривать в бинокль весь опорный пункт своей роты. Он видел и советские позиции на дальнем берегу. Русские, естественно, тщательно замаскировали свои окопы, но с более высокого восточного берега тем не менее было видно, что происходит среди кустов и повреждённых снарядами сосен.
«На самом деле, никогда не видел такого мёртвого места», — пробормотал белокурый человек из Дюссельдорфа. А ведь последние несколько дней среди покрытых снегом бункеров наблюдалась заметная активность.
Из речной долины тянуло ледяным холодом. Мир между Шлиссельбургом и Городком лежал скованный морозом и безмолвный. Вдруг Винакер заволновался, закричал пулемётчику: «Посмотри на это, Люрсен, — на Неве следы! Они ночью перешли на наш берег!» Винакер лёг на снежный бруствер, навёл бинокль на склон и стал рассматривать метр за метром проволочные заграждения и воронки. «Они поднимают мины! Дьявол! И никто…»
Лейтенант не закончил фразу и инстинктивно бросился вниз. Люрсен тоже шлёпнулся за ним. Неожиданный залп орудийного огня потряс землю.
Кругом загрохотало, справа и слева от окопа взрывы рвали твёрдую смёрзшуюся землю. Осколки снарядов стучали по стенкам окопа.
Винакер и Люрсен лежали на дне окопа. Они выжидали. Был ли это только отдельный удар? Или будут ещё?
Минуты тянулись невыносимо долго. Ураган огня становился всё сильнее. Теперь у Винакера не осталось сомнений. «Люрсен, они придут сегодня!» — выкрикнул он в ухо обер-ефрейтору и кое-как, согнувшись вдвое, заспешил на свой командный пункт в больнице.
Взрывы снарядов, казалось, преследовали его. Тем не менее его подсознание фиксировало: реактивные миномёты! С воем и шипящим свистом реактивные снаряды низко неслись над крутым берегом. Затем в грохочущем громе появилась новая нота: тяжёлые корабельные орудия. «Это Балтийский флот в Ленинградской гавани», — пронеслось в голове Винакера.
Но самые ужасные звуки издавали снаряды великолепного русского реактивного миномёта калибра 82 миллиметра.
Когда Винакер добежал до гаража больницы, рота уже занимала боевые позиции. Здания беспрестанно обстреливались, все линии связи с батальоном, дивизией и наблюдательными пунктами были повреждены.
Между Шлиссельбургом, Липкой и Синявино был только дым и огонь. Болота и непроходимые леса на Неве и Волховском фронте снова были объяты пламенем. Русские обрушили на немецкие позиции ураган огня из 4500 стволов, бомбардировка, какой ещё не испытывали на северном крыле Восточного фронта.
В целом 4500 стволов! Из Ленинграда и с Волховского фронта они обстреливали два немецких участка лишь в пятнадцать километров каждый. Это значит — одно орудие на каждые шесть метров. Два часа и двадцать минут ураган стали ревел, сверкал и рушился на землю Невского фронта, час и сорок пять минут сносил восточную сторону коридора.
«На этот раз они не шутят», — говорили солдаты в своих блиндажах, опорных пунктах, окопах и траншеях. Многие из них находились в надёжных бункерах глубоко под землёй. За время долгого ожидания они построили настоящие подземные города, опорные пункты соединили хитроумной системой ходов сообщения.
Русские знали об этом. Именно поэтому они поливали эти позиции столь сосредоточенным огнём. Именно поэтому они обстреливали пулемётные гнёзда, орудийные позиции, командные пункты, подъездные дороги, боковые коммуникации и лагеря в лесах. Они снесли мосты, здания, траншеи и все телефонные линии. И затем пошли в атаку. С ними появились штурмовики.
С востока, со стороны Волхова, наступала 2-я ударная армия генерал-лейтенанта В.С. Романовского. Её сектор наступления проходил от Липки на Ладоге до Гайтолова, всего тринадцать километров шириной. Семь дивизий и танковая бригада — на сектор, который обороняла одна усиленная немецкая дивизия, 227-я вестфальская пехотная дивизия генерала фон Скотти.
С запада, со стороны Ленинграда, дивизии 67-й армии генерала Духанова надвигались в сектор между Марьино и Городком. Пяти дивизиям и танковой бригаде противостояла сначала одна северо-германская 170-я пехотная дивизия генерала Зандера, только потом к ней присоединилась силезская 28-я егерская дивизия под командованием генерала
