должна была ехать на некотором отдалении позади микроавтобуса на советском джипе. Но им все равно требовался микроавтобус, чтобы вместить всю семью и сохранить видимость того, что поездка носит медицинский характер.
Снова пришло время импровизировать. Роберт вышел на дорогу возле отеля, чтобы найти подходящую машину. Стоял час пик, движение было плотным. Мимо проезжал микроавтобус — маленький, ярко-желтый, с белой крышей. На борту красовалась надпись «Baltic Tours». Он выглядел так, будто сломается еще быстрее, чем предыдущий. Роберт махнул ему рукой, призывая остановиться.
Водитель оказался крупным мужчиной. В салоне лежали четыре больших мешка сахара. Без сомнения, сахар — если это вообще был сахар — перевозился для какой-то теневой сделки. Роберт достал 100 долларов наличными. Он пообещал мужчине, что его автобус вернут ровно на то же место ровно через 48 часов. Деньги, возможно, и послужили стимулом, но не меньшую роль сыграл тот факт, что некоторые из обступивших его людей явно были вооружены. Мешки с сахаром быстро выгрузили на обочину дороги. Они помчались к вокзалу, переживая из-за сильного опоздания. К счастью, Митрохины тоже задержались. Теперь пришло время отправлять экскурсионную группу в путь.
Желтый микроавтобус был меньше того, который они изначально планировали реквизировать. Разместить всех внутри, включая Владимира, которого пришлось пересадить из инвалидной коляски на сиденье, оказалось непросто — пришлось потесниться. Для сына то, что преподносилось как поездка в клинику, выглядело довольно странно. Кто эти люди и почему они помогают его отцу? Он начал тревожиться.
Группа отправилась в долгий путь. На окнах висели занавески, и, как только они выехали из города, стало видно, как главное шоссе уводит их к холмам и лесам регионального парка «Нерис». Обстановка в тесном микроавтобусе была непростой. Для тех, кто знал, что происходит, воздух был пропитан напряжением и страхом. Сам Митрохин говорил мало. Его всепоглощающим желанием было прикончить зверя. Он был уверен, что начатый путь позволит ему разоблачить его деяния и сделать так, чтобы тот никогда не смог вернуться.
В тот самый момент признаки того, что его враг, возможно, не совсем мертв, отчетливо проступали в российской столице, которую он только что покинул. В прежние годы 7 ноября было днем, когда руководство страны — в разной степени дряхлости — стояло на трибуне Мавзолея Ленина на Красной площади в Москве и наблюдало за проходящим мимо парадом танков, ракет и отдающих честь солдат. В этом году этот день все еще оставался праздником, но парада не было. Двадцать тысяч демонстрантов с красными флагами вышли на марш, призывая к возрождению Советского Союза в семьдесят пятую годовщину его создания. «Да здравствует Советская Социалистическая Россия!» — гласил один транспарант. «Гибнет Россия, и мужик тоже!» — провозглашал другой. Демонстрантов не пустили на Красную площадь под довольно надуманным предлогом ремонта брусчатки. Большинство — хотя и не все — из тех, кто пришел, были пожилыми людьми, с ностальгией оглядывающимися на утраченное чувство силы и цели и противопоставляющими его нынешнему хаосу и слабости. Пусть их было относительно немного, но они олицетворяли более глубокое чувство утраты и растерянности перед будущим. Острее всего это ощущалось в самом сердце прежнего дома Митрохина — в том, чем когда-то был КГБ.
Неокрепшая российская демократия с трудом вставала на ноги. Ленинград снова стал называться Санкт-Петербургом. В мэрии города Владимир Путин работал советником по внешним связям. Позже он станет заместителем мэра. Портреты Ленина убрали из городских кабинетов, и люди могли сами выбирать, что повесить вместо них. Многие выбирали Ельцина. Путин же выбрал портрет царя Петра Великого. Формально он уволился из КГБ, но все еще состоял в действующем резерве. Чекисты и старые силы сдавали позиции. Но они не были мертвы.
Митрохин знал это. И поэтому его целеустремленность была всепоглощающей, пока микроавтобус катился по литовской сельской местности под сгущающимися грозовыми тучами. Для остальных членов его семьи поездка была куда более непонятной. Его жена Нина была молчалива. Муж рассказал ей многое — но, возможно, не все, — когда вернулся в Москву из своей последней поездки в Великобританию. Это был разговор с глазу на глаз. Позже он упомянет о нем лишь вскользь: «Я был очень благодарен жене за то, что она согласилась поехать со мной. Я не был уверен, что она согласится. Но я не представлял себе отъезда без семьи и решил, что если она не поедет со мной, то на этом всё».
Но она согласилась поехать и взять с собой остальных. Однако теперь, в микроавтобусе, она казалась менее радостной, как вспоминали другие пассажиры, возможно, потому, что понимала: в какой-то момент ее сын и мать осознают, что происходит. Она сделала свой выбор. Но как они отреагируют на новость о том, что уезжают навстречу новой жизни?
Для самого молодого и самой пожилой из членов семьи поездка была просто непонятной. Теща сидела рядом с Робертом. Она была неприятной старухой и, как он решил, довольно назойливой. Она то и дело задавала ему неловкие вопросы. Кто водитель? Почему он выглядит так подозрительно? Одного из громил сопровождения ей представили как «санитара» из санатория, куда они направлялись. Если это так, то почему у него при себе автомат Калашникова, допытывалась она?
Она так и ерзала на своем сиденье. Жаловалась, что что-то в нее впивается. Что это такое? Не мог бы он убрать этот предмет? Роберт, конечно, не собирался ей ничего говорить. В его кармане лежала «лимонка» Ф-1 — небольшая советская ручная граната размером с крупный лимон. Так, на случай, если ситуация примет скверный оборот.
Сын представлял собой более серьезную проблему. Он тоже задавал много вопросов. Что это за люди, которые их сопровождают? Куда они едут? Он казался достаточно сообразительным, чтобы понять: что-то здесь не так. Джеймс и Роберт изо всех сил старались говорить как можно меньше.
Сразу за Каунасом они съехали к зеленому склону холма, чтобы сделать остановку. Для привала они выбрали мрачное и зловещее место. Официально оно именовалось Девятым фортом, но в обиходе его звали «Фортом смерти» — это было место, полное призраков прошлого. Когда в 1940 году Советский Союз оккупировал страну, форт служил пересыльным пунктом для политзаключенных на их пути к бесследному исчезновению в советском ГУЛАГе. Затем, когда Литву захватили нацисты, здесь были уничтожены сорок пять тысяч евреев и других людей. В тени угловатого, наводящего трепет тридцатиметрового мемориала, с которого суровые каменные лица взирали вниз, напоминая о погибших, группа «туристов» сидела и ела свои бутерброды, готовясь продолжить путь.
![По месту службы [сборник 1970, худ. Л. Гритчин] - Борис Михайлович Зубавин](/uploads/posts/books/432717/432717.jpg)
