href="ch2-60.xhtml#id9">1. Среди прочего – веры в науку и технику, стремления во что бы ни то стало решить острейшие социальные проблемы. Например, победу над заразными болезнями в мире обещали правильно работающие городские инфраструктуры2, особенно водопровод и канализация3. При этом достичь цели, по мысли идеологов советского модерна, можно было лишь ценой переформатирования и перевоспитания общества, исключив хаотичное в пользу рационального4. Одним из рычагов модерна в СССР стали специальные службы. Секретные отделы на производстве (их называли также Спецбюро) – своего рода филиалы государственных секретных служб (ОГПУ и НКВД, позже – КГБ и ФСБ)* – были движущей силой экономики СССР5. А идеалом Нового человека был дисциплинированный и ответственный работник, держащий под строгим контролем свои эмоции и чувства6. Поскольку инженеры и рабочие нередко хранили и использовали боевое и спортивное оружие, это стало большим испытанием для идеала рациональности и ответственности. Повесть Алексея Толстого «Гадюка» (1928) показывает, насколько Гражданская война травмировала общество и при этом насколько обычным делом – еще со времен Российской империи7 – было хранить дома боевой револьвер или даже винтовку. Итак, в 1920‑х годах чистоту городской природы и питьевой воды в Ленинграде и других городах впервые стали защищать вооруженные сотрудники инфраструктур – не только сторожа, но и чекисты из Спецбюро, инженеры, рядовые рабочие.
Хотя ранее историки и описывали защитников природы с пистолетами, но то были студенты из 1960–1980‑х годов – борцы с браконьерами8. История оборота оружия в области городской экологической истории 1920–1930‑х годов не представлена в исторической литературе вовсе, а деятельность Секретных отделов в промышленности и городской инфраструктуре изучена далеко не полно. В этой статье через призму вопросов, связанных с оружием, показан новый этап в отношениях человека с природой и ее ресурсами, новая грань в отношениях между ОГПУ – НКВД и городским хозяйством / гражданским строительством, формирующиеся и пока что очень нечеткие представления о границах между государственной и личной собственностью.
Источниками для статьи послужили архивные материалы, относившиеся к деятельности Секретного отдела (Секретной части) в тресте «Водоканализация», своего рода филиала ОГПУ на каждом крупном предприятии. Трест «Водоканализация» занимался проектированием, строительством, эксплуатацией и ремонтом водопровода и канализации и не раз менял свое название. Собственно, трестом он стал лишь в 1931 году, когда решено было объединить все водопроводные, водоочистные и канализационные станции Ленинграда, а также управление канализацией и водопроводом. Им заведовала Управляющая контора, ей подчинялись все отделы, необходимые для работы этой обширной структуры (юрисконсульт, финансовый отдел и пр.), а также проектные отделы водопровода и канализации9.
Строительство и эксплуатация водных инфраструктур в 1920–1930‑х годах находились под особым контролем государства. Успех строительства должен был, как и в других странах, свидетельствовать о хорошей работе городских властей и обеспечить поддержку среди горожан10, а промедления дискредитировали и коммунальное хозяйство города, и – в случае всего СССР – новый общественный порядок в целом. Водопровод и канализация во всем мире принадлежали к символам модерна XIX – начала XX века. Первенство принадлежало Лондону и Парижу11, в то время как города Германии, Австрии, Италии и России – в первую очередь Петербург, ее столица, – выступали в числе отстающих12. Несмотря на то что вопрос канализации обсуждался в Петербурге начиная с 1860‑х годов, а проект экспериментального участка был выбран уже в 1909 году13, все же к масштабному строительству современной городской канализации в Ленинграде приступили лишь в 1920‑х.
Эксплуатационная безопасность сочеталась в водных инфраструктурах (водопроводе и канализации) с государственной безопасностью. Городская инфраструктура могла стать мишенью для террористического акта, это грозило бы самыми суровыми последствиями для здоровья горожан. «Военная тревога» 1927 года, когда террористы РОВС (Русский общевоинский союз) совершили сразу несколько террористических актов на территории СССР, показала обоснованность таких опасений14. Эксплуатационной и государственной безопасностью занимались в трестах городского хозяйства Секретные части / Секретные отделы. В тресте «Водоканализация» Секретная часть стала работать начиная с 1927 года, а в усиленном режиме – после разгромной «Проверки выполнения постановлений Президиума ВКП(б) от 21 октября 1931 года», с 1932 года. Комиссия выявила срыв плана проектирования канализации и невыполнение плана в целом, при этом указывалось, что руководство пыталось скрыть неудовлетворительные результаты работы15. Уголовного преследования при этом возбуждено не было, так как удалось доказать, что строительство объектов шло медленными темпами из‑за халатности других учреждений, поставлявших стройматериалы и возводивших жилье для рабочих. Однако руководство «Водоканализации» предупредили, что в дальнейшем халатность на производстве будет расследоваться уже прокуратурой. Задачей Секретной части треста теперь стала борьба «с аполитичной нейтральностью инженерно-технических работников», а также работа по установлению трудовой дисциплины16. На практике это выразилось в самом пристальном контроле за ходом работы, поставками, за составом персонала. Очевидно было, что в ближайшем будущем многих сотрудников – в основном из «бывших», ожидала замена17, и помехой тому не могла стать даже очевидная нехватка квалифицированных кадров в Ленинграде.
Впрочем, Секретная часть, будучи представителем ОГПУ – НКВД и милиции, выполняла и многие другие функции. Там проверяли кадровый состав по запросам вышестоящих организаций, выявляли возможную причастность своих сотрудников к преступлениям, в первую очередь уголовным. Секретный отдел полностью контролировал своих сотрудников и выполнял свою особую роль при установлении личности граждан. ОГПУ, милиция и Секретные отделы других предприятий присылали сюда запросы о характеристиках на бывших и действующих сотрудников, а также по поводу уточнения деталей их биографии при допуске на секретную работу18. Отдел имел исключительное право запрашивать информацию о своих бывших сотрудниках у компетентных инстанций по их месту жительства / прежней работы, не обращаясь за разрешением в милицию19.
Среди прочего Секретная часть обеспечивала порядок и безопасность на объектах треста. Так, она отвечала за охрану территории предприятий. Начиная с 1932 года в промышленности Ленинграда предпринимались беспрецедентные меры по охране предприятий в ночное время и праздники. Территорию в обязательном порядке огораживали заборами и следили за электрическим освещением вдоль них. По праздникам выставляли специальные посты со служебными собаками в тех местах, где «внутренние враги», то есть злоумышленники, могли особенно легко проникнуть на территорию объекта20 и где такое вторжение грозило особенно опасными последствиями – например, порчей дорогостоящего оборудования или отравлением питьевой воды. По ночам и в праздники внутри цехов должны были дежурить коммунисты, не допуская аварий, а сторожа с оружием – обходить объекты снаружи21.
Секретная часть также контролировала оборот табельного оружия, в том числе личного, среди сотрудников предприятия22. Руководителям и инженерам промышленных предприятий полагалось иметь личное боевое (пистолеты), сторожам – винтовки. Это оружие то и дело шло в ход. Как-то один из Секретных отделов подал заявление в НКВД с просьбой принять меры против банды хулиганов, что нападает на общежитие рабочих треста в поселке Бичи; в результате нападений уже было убито два человека (1936)23. В другой раз одному Спецотделу треста сообщили, что в стогу сена невдалеке от Южной водопроводной станции ночуют подозрительные деклассированные элементы; Спецотдел предложил милиции свою деятельную помощь при облаве (1935)24. Логично, что чекисты должны были уметь стрелять и владели оружием. Возможно, бродяг подозревали во вредительстве и (не)преднамеренном отравлении водопроводной воды – во всяком случае, опасность таких действий многократно обсуждалась в контексте охраны территории водопроводных станций25.
Изначально контроль над оружием на предприятиях в 1920‑х – начале 1930‑х годов, в том числе в тресте «Водоканализация», осуществлялся спустя рукава, и об этом прямо сказано в рапорте комиссии по проверке учета оружия за 1932–1933 годы. Конечно, ответственность была возложена на Секретные части, их слабую работу26, однако такой вывод был, очевидно, нацелен прежде всего на то, чтобы изжить недостатки системы. Современный историк может предполагать, что виной тому стало
