оппозиционеров, вынудив их к признаниям. И это им удалось. Неожиданно во время партийной чистки «сломался» Ли Пин (Лекторов)[839]. Он дал показания о 88 троцкистах, а также «сочувствующих троцкизму» и «находящихся под троцкистским влиянием», не забыв упомянуть даже несколько человек, в настроениях которых всего лишь сомневался[840].
После этого ОГПУ уже не медлило. 8, 10 и, по некоторым данным, 13 февраля в КУТК были произведены аресты. За решеткой оказались 25 человек, в том числе Ань Фу, Бянь Фулинь, Вань Чжилин, Тань Болин, Цю Чжичэн, Ху Чунгу, Ли Гуанцзи, Ху Пэнцзюй, Фань Вэньхуэй, Цзи Дацай, Цзя Цзунчжоу и Ван Вэньхуэй, то есть практически все руководство подпольной организации. В последующие три месяца в подвалы Лубянки были препровождены еще одиннадцати активных участников китайской левой оппозиции и среди них — Ван Цзинтао, Хуан Цзюй, Пань Шужэнь и Ма Юаныпэн[841].
Следователи старались вовсю. Изнуряющие ночные допросы шли один за другим[842], и уже к 8 марта 1930 г. был собран материал на 171 «троцкиста-китайца, находящегося в СССР»[843]. Арестованные дали показания не только о деятельности своей группы, но и о троцкистах в Китае, назвав около семидесяти имен и раскрыв большое количество адресов и явок[844].
Сразу же после первых арестов началась волна добровольных признаний тех оппозиционеров, которые оставались на свободе. Каявшимися двигал не только страх, некоторые явно рассчитывали на то, что таким путем им удастся сохранить свое членство в партии, уехать на родину и там продолжить борьбу под лозунгами оппозиции. Их маневр, однако, был вскоре раскрыт[845], и в отношении этих людей были приняты дополнительные партийные и административные меры.
Китайская левая оппозиция на территории СССР перестала существовать, разделив, таким образом, судьбу российской группы большевиков-ленинцев. 20 июля 1930 г. специальная комиссия ИКК в составе А. А. Сольца (председатель), 3. И. Ангаретиса, М. А. Трилиссера, Я. К. Берзина и А. X. Артузова[846] в присутствии директора МАШ Кирсановой рассмотрела дела 36 арестованных китайских троцкистов и постановила «изолировать» (то есть, иначе говоря, поместить в концлагеря или отправить в ссылку) 24 из них (впоследствии в эту группу были включены еще трое); трех человек, в том числе Цзя Цзунчжоу и Ли Гуанцзи, было решено послать на производство (по-видимому, на какие-то предприятия Москвы); остальных же — выслать из СССР[847].
Комиссия приняла также решение исключить из партии тех из рассмотренной группы, кого по каким-то неизвестным причинам не исключили во время чистки (таких оставалось девять человек)[848]. Через шесть дней те же люди — Ангаретис, Артузов, Берзин, Кирсанова, Сольц и Трилиссер, только на этот раз объединенные в комиссию по пересмотру дел арестованных, подтвердили свое прежнее заключение[849]. 13 сентября коллегия ОГ11У вынесла приговор. Цю Чжичэн (Восьмеркин), Ли Цыбай (Константин Михайлович Чарыгин), Чжао Ифань (Алексей Николаевич Монеткин), Фан Шаоюань (Лукашевич), Фань Вэньхуэй (Алексей Макарович Форель), Лю Ханьпин (Аркадий Ильич Алехин), Ху Пэнцзюй (Гаевой) и Лю Хэшэн (Лев Григорьевич Фазанов) получили по пять лет лагерей; Цзян Хуаань (Андрей Васильевич Наметкин), Чжан Чундэ (Павел Константинович Оглоблин), Жун Ли (Вера Игнатьевна Фокина), Ли Шилэ (Коноплев) — по три года[850]; различные сроки заключения получили Ань Фу, Тань Болин, Ма Юаньшэн, Ван Цзинтао, Ли Ифань (Сапронов), Тан Ючжан (Сойкин) и Цзян Иму (Овсянников). Несколько человек выслали в Иваново (среди них находились Вань Чжилин, Ху Чунгу и, по-видимому, Хуан Цзюй), одного (Цзи Дацая) отконвоировали в Нижний Новгород[851].
Что же касается тех китайских троцкистов, кто арестован не был, то их абсолютное большинство в качестве наказания послали на различные промышленные предприятия Москвы простыми рабочими с тем чтобы в течение определенного времени они проходили там «пролетарскую школу»[852] (в Китай, разумеется без явок, были отправлены лишь единицы). Подавляющая часть этих людей была исключена из партии; выговорами и строгими выговорами с предупреждениями отделались немногие — например, Ли Пин, заслуживший снисхождение тем, что «искренне признался в своих ошибках и помог разоблачению всей троцкистской организации не только в КУТК, но и в военных школах и даже в Китае»[853].
На производство были отправлены и такие бывшие троцкистские руководители, как Лу Ешэнь и Фу Сюэли. Однако в отличие от многих своих прежних товарищей, стремившихся «честным трудом искупить вину», они совместно с несколькими единомышленниками в конце 1930 – начале 1931 г. предприняли ряд шагов, направленных на возрождение деятельности левой оппозиции. Их базой явилось общежитие производственников[854]. Но развернуть работу им так и не удалось: в мае 1931 г. они вместе с семнадцатью китайскими оппозиционерами были арестованы и препровождены в Бутырский изолятор ОГПУ[855]. Вскоре они были осуждены[856].
Завершилась последняя страница истории китайского троцкистского движения в СССР. Сойдя с политической сцены, оно, однако, не кануло в Лету. Именно это движение дало мощный толчок формированию и развитию левой оппозиции в самом Китае. И хотя оно не привело к появлению оригинальных теоретиков китайского троцкизма и возникновению мощной организации, однако его влияние на интернационалистское крыло коммунистического движения в Китае было огромным. Китайская левая оппозиция на территории СССР явилась связующим звеном между российским и китайским троцкизмом.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Распространение большевизма в Китае, последовавшее за Октябрьским переворотом в России, с одной стороны, и поражение КПК в Национальной революции 1925–1927 гг. — с другой, ознаменовали первый этап в развитии коммунистического идейно-политического течения на китайской почве. Политические процессы, проходившие в КПК в то время, отражали ситуацию, складывавшуюся в большевистской партии и Коминтерне. Китайские коммунисты послушно следовали в идейном развитии за своими российскими кумирами, непосредственно заимствуя их теоретический опыт. Только в самом начале движения, в 1920–1922 гг., они осмеливались не подчиняться директивам ИККИ, определявшим их тактический курс. Вот почему история большевизма в Китае в 1919–1927 гг. может быть разделена на три периода — в соответствии с эволюцией взглядов российского коммунистического руководства на китайскую революцию.
Первый период охватывал время с конца 1910-х гг. вплоть до конца 1922 г. В то время троцкизм, определявший с весны 1917 г. основное содержание большевизма, являлся господствующим направлением в мировоззрении китайских сторонников коммунизма. Важнейшим фактором, способствовавшим изначальной популярности в Китае теории Троцкого о перманентной революции, был глобальный кризис капиталистической системы, вызванный первой мировой войной и большевистским триумфом в России. Международная обстановка создавала у многих сторонников коммунизма представление о возможности относительно быстрого «прорыва» в социализм, подогревало их веру в близкую всемирную революцию.
Выход мировой экономики из кризиса развеял эти иллюзии,
