в известной степени было призвано служить совершенствование внутренней структуры троцкистской фракции, основные идеи которого сформулировал Цзя Цзунчжоу на том же заседании части руководящего актива. До того китайская левая оппозиция в целом оставалась достаточно аморфной: реально действовавшим органом (если не считать кратковременно существовавший «Боевой комитет») являлся лишь «Генеральный совет», направлявший всю работу рядовых членов. Никаких первичных организаций в подлинном смысле слова не существовало[811]. По предложению Цзя Цзунчжоу осенью 1929 г. была осуществлена перестройка: организационной основой фракции стали, если их можно так назвать, низовые тройки. Их руководители составили, по выражению Цзя Цзунчжоу, «парттройки» учебных кружков, которые вошли в непосредственное подчинение соответствующим курсовым бюро, а те, в свою очередь, — уже «Генеральному совету»[812]. На таких принципах стала отныне строиться работа китайских оппозиционеров в КУТК. Троцкистские же группы китайцев в других учебных заведениях действовали практически автономно, поддерживая с кутковцами лишь формальные связи. Наиболее крупной из этих фракций — 10–15 человек — была группировка оппозиционеров в Московской пехотной военной школе. Руководителем этой группы был Лу Ешэнь (псевдоним — Никонов)[813]. По нескольку сторонников Троцкого насчитывалось в Инженерной и Артиллерийской школах, а также в МЛШ, где после отъезда Лю Жэньцзина (он выехал из Москвы в конце апреля 1929 г.) наибольшую роль играли Ма Юаньшэн (псевдонимы — Петухов и Петров, был известен в кругу соучеников под кличкой Масюцай — «ученый Ма») и Чжу Дайцзе (он же Грибоедов и Кон)[814]. Со стороны «Генерального совета» контакты с ними с осени 1929 г. осуществлялись через специальный рабочий орган — так называемый «Секретариат», в состав которого входили Цзя Цзунчжоу, Ху Чунгу и Ли Пин[815].
Но экстренные меры, направленные на усиление конспирации, могли лишь оттянуть трагический финал. Уже к тому времени, когда они были приняты, ОГПУ и Исполком Коминтерна располагали солидным материалом о персональном составе троцкистской организации в КУТК и выжидали, очевидно, лишь удобный момент для нанесения сокрушительного удара. В архивных фондах делегации КПК в ИККИ, Интернациональной контрольной комиссии Коминтерна и Коммунистического университета трудящихся-китайцев мне удалось обнаружить большое число документов (доносы, перлюстрированные письма, заявления руководителей университета в ИККИ и ОГПУ, информационные справки делегации КПК в Исполкоме Коминтерна), которые неопровержимо свидетельствуют: разгром китайской левой оппозиции на территории СССР был неизбежен. Конечно, он мог и не стать столь опустошительным, каким явился в конце концов: не на всех ее членов в соответствующих инстанциях имелись компрометирующие бумаги. Но все же в досье секретной полиции и Коминтерна сведений хватало. Вот лишь некоторые из них.
Еще 26 июня 1929 г. неким студентом, принадлежавшим к одной из тех групп недовольных партийным бюро, с которой оппозиционеры имели особенно тесные связи, было написано письмо на имя ректора КУТК В. И. Вегера, сменившего к тому времени на этом посту Мифа. В нем, в частности, говорилось: «В нашем университете имеются троцкистские элементы и товарищи, находящиеся под влиянием троцкизма. Все они тесно связаны с организацией троцкистов в Китае… являются рупором контрреволюции»[816]. Далее следовал список из тридцати трех фамилий. Не все из названных действительно являлись троцкистами: автор письма, по-видимому, сводил счеты со своими недругами. Но все же большая часть была указана верно. Среди тех, кто был упомянут, значились Ван Фаньси, Ван Вэньхуэй, Ван Синьгэн, Ван Цзинтао, Лю Инь, Чжао Цзи, Фань Вэньхуэй, Цзи Вайфаи, Тань Болин, Гао Хэн, Лу Мэнъи, Ли Цайлянь, Ци Шугун, Се Ин[817]. По не вполне понятным причинам (затерялось в ректорате? не было вовремя отправлено?) ход письму был дан лишь после отъезда в Китай в середине августа части поименованных в нем студентов. Только тогда его копии были направлены в ОГПУ и в начавшую работать 20 октября 1929 г. комиссию по чистке членов партии в КУТК. Председателем комиссии был начальник IV (разведывательного) управления Генерального штаба РККА Я. К. Берзин.
1 октября 1929 г. собственную или почерпнутую из других источников информацию о деятельности троцкистов в Коммунистическом университете трудящихся-китайцев обобщила на своем заседании китайская комиссия при Восточном секретариате ИККИ. В принятом постановлении подчеркивалось: «1. Считать необходимым срочно откомандировать из Университета Некрасова [Ци Шугуна] (враждебный элемент, троцкист), Оберга [Ван Синьхэна] (троцкист, связь с третьей партией[818]), Истомина [Хуан Цзюй] (троцкист, связь с третьей партией) — все трое бывшие переводчики КУТК. 2. Констатировать наличие связи с троцкистами (получение писем из Китая) у следующих лиц: Драгунова [Цай Цзэминя], Клементьевой [Лю Цяньюй], Фореля [Фань Вэньхуэя], Лоза [Шао Шигуя], Зонина [Сюн Чжанчуня], Девяткина [Цзи Дацая], Донцова [Ван Цзинтао] и Книжника [Ван Цзяньцю]. 3. Отметить влияние троцкистов на следующую группу: Оглоблина [Чжан Чундэ], Лукашевича [Фан Шаоюаня], Слонову [Чжу Цзыму], Муклевича [Цинь Луна, он же Цинь Бяо], Фазанова [Лю Хэшэна], Гутмана [Ляо Пэнмина], Кобзаря [Юй Цзитана], Клубова [Пань Шужэня], Клязьмина [Гуань Эрканя] и Мусина [Тань Болина]. (Первыечетыре определенно находятся под влиянием троцкистов, вторые четверо — менее определенно и двое последних — точных сведений нет). Всю эту группу лиц необходимо еще раз проверить (поручить т. Токину [секретарь университетского партийного бюро]) и, если подтвердится правильность сведений… считать необходимым немедленное откомандирование из Университета на тех же основаниях, как и группу, переименованную в параграфе 1»[819].
Информация китайской комиссии была точной: отмеченные люди на самом деле либо входили в троцкистскую организацию, либо каким-то образом ей сочувствовали. Знали ли об этом руководители КУТК и персонально Токин, сказать трудно. Ясно только, что данные китайской комиссии никто по-настоящему проверять не стал, и уже через три дня Вегер и Токин доложили в Восточный секретариат ИККИ и в делегацию КПК при Исполкоме Коминтерна следующее: «На совещании китайской комиссии в Востсекретариате ИККИ от 1 октября 1929 г. выяснились [уже!] принадлежность к троцкистам, либо связь с троцкистами или же с третьей партией, либо же нахождение под влиянием троцкистов студентов, окончивших КУТК [далее следовал список лиц, указанных в постановлении китайской комиссии]. Сообщаем, что на основании имеющихся в Ун[иверситете] сведений наша оценка целиком совпадает с политической оценкой, данной китайской комиссией. Поэтому мы считаем необходимым немедленно их отчислить из состава студентов, отправив во Владивосток, с тем чтобы в дальнейшем переправить в Китай без партийной явки»[820].
И все же было, судя по всему, решено воздержаться пока от принятия каких бы то ни было мер в отношении вышеназванных оппозиционеров и «колеблющихся»; все они были оставлены в Москве, и их свобода не ограничивалась. Соответствующие органы продолжали выжидать и после того, как в конце октября секретарь КУТК Ещенко направил в ОГПУ докладную, в
